Контакты: Телефон:
(843)293-42-92
E-mail:
ilyasgf@yandex.ru

Выступление Валиуллы хазрата Якупова на Международном семинаре «Хадж: прошлое и настоящее» 28 – 31 августа 2007 года

История исполнения хаджа в Поволжье


Начиная говорить на тему истории становления хаджа у татар, мы должны понимать, что сам хадж как разновидность исламского богопоклонения неразрывно связан с Исламом, является одним из внешних его проявлений. Как видим, появление обычая исполнения хаджа увязано в этой связи с моментом начала исламизации татар. Обычно принято считать датой официального принятия Ислама у татар 922 год — время прибытия делегации из Аббасидского халифата. Однако в современной науке нет устоявшегося мнения на этот счёт, т.к. есть сведения о распространении Ислама среди булгар периода Приазовья, в середине 7 века, более того, неоспоримо, что в Хазарском Каганате значительный процент населения состоял из мусульман, а Ислам там в 737 году даже объявлялся государственной религией.
Таким образом, и историю хаджа среди татар, видимо, надо отсчитывать с этих ранних 7–8 веков. Хотя понятно, что по этой теме сохранилось очень мало внятных исторических источников. Тем не менее очевидно, что хадж неразрывно связан с историей последующих татарских государств — Волжской Болгарией, Золотой Ордой и Казанским ханством.
Нахождение нашей страны на столь далеком (в географическом плане) расстоянии от святых мест Ислама очень осложняло совершение хаджа. После официального принятия Ислама в Булгарском царстве в 922 году, совершение паломничества зачастую увязывалось и с выполнением политических миссий. Так, через несколько лет после 922 году ещё при жизни хаифа аль-Муктадира в Багдад прибыло посольство из Булгара во главе с сыном царя булгар. Они направлялись в хадж в Мекку и попутно посетили халифу, одарив его подарками, об этом сообщает аль-Масуди. Эта традиция будет продолжена и в последующих татарских государствах — в Золотой Орде и Казанском ханстве.
После захвата Поволжья татаро-монголами на этих землях складывается новое государство — Золотая Орда, в составе населения которой подавляющую часть составляли мусульмане, которые приложили значительные усилия по исламизации пришлых монголо-татар. Первым мусульманским ханом Золотой Орды стал Берке (1209–1266). В 661 г. хиджры (1262–1263) он отправил посольство к египетскому султану Захиру Рукнетдину Бейбарсу с сообщением о принятии Ислама. В Каире эта весть была встречена с восторгом, т.к. халифа, бежавший из Багдада в Египет, был спасен от уничтожения после военного вмешательства Берке в его защиту против своего родственника Хулагу. Послы хана Берке совершают хадж, по указанию халифы ал-Хакима возносятся молитвы за хана Берке во всех священных городах Ислама. Так, с этого времени институализируется совершение хаджа из Золотой Орды по маршруту через Каир, т.к. есть сообщения об обмене посольствами между Золотой Ордой и Египтом и в последующие годы, о доставлении бутылок с водой Замзам хану Берке-Баракату.
Сохранились сведения о прибытии в 1283–84 г.г. к султану Египта ал-Малику ал-Мансуру посольства от хана Туда-Менгу (1282–1287), в котором есть и просьба о содействии в совершении хаджа его послам, а впоследствии и ему. Тесной связи Золотой Орды с египетскими султанами содействовало то, что с 2250 по 1382 гг. в Египте правили кипчакские мамлюки. В течение двух столетий Каир и Сарай обменялись примерно пятьюдесятью посольствами, причём восемь из них выпало на время правления султана Захира Рукн ад-Дина Бейбарса. Египетский ученый Амин аль-Холи в книге «Связи между Нилом и Волгой в XIII–XIV вв.» отмечает факт выделения ханом Узбеком огромной суммы для раздачи студентам-богословам в Мекке и Медине.1
Традиция совершения хаджа продолжается и в Казанском ханстве.
Существует любопытный источник из истории Казанского ханства «Зафер наме-и вилает-и Казан», автор которой Шериф Хаджитархани сообщает сведения о победе казанцев во время первого похода Ивана Грозного на Казань в 1549 году. Описывая диспозицию казанцев, обороняющих крепостные стены города, он упоминает среди «известных храбрецов» общество хаджиев.2
Как видим, в Казани ханского периода количество хаджиев было достаточно заметным, если из них составился даже отдельный отряд, кстати хорошо себя зарекомендовавший в обороне города, по словам автора произведения Шерифи. В русских летописях при перечислении разрядов почетных людей при ханских аудиенциях наряду с сеидами, шейхами, муллами, дервишами упоминаются хаджии как отдельное подразделение духовенства.
При изучении письменных источников по периоду Казанского ханства можно отметить, что, например, в 1519 году в составе казанских послов, прибывших в Москву был Хабиб хаджи, в 1551 году в связи с событиями в Свияжске упоминается Алимардан хаджи.3
После разгрома Казанского ханства в течение долгих десятилетий Ислам остается практически на нелегальным положении, в этот период существовали духовные связи у татар с дагестанскими учеными, шакирды выезжали туда на учёбу, поэтому есть основания предполагать, что и маршрут хаджа у татар того периода проходил через Дагестан.
С легализацией Ислама в конце XVIII века, когда по настоянию османского халифы были созданы муфтияты в России, совершение хаджа вновь стало легально возможны.
В те годы совершение хаджа, сопряженное с многими сложностями, было редким явлением, притом крайне дорогостоящим мероприятием, поэтому хадж не носил массового характера. Хадж совершался небольшим количеством людей, поэтому не было особой нужды в его организационном попечении со стороны Оренбургского магометанского духовного собрания, которое практически обращалось к тематике хаджа очень редко, лишь в связи с закрытием российских границ при возникновении эпидемий чумы в восточных странах, когда становилось невозможным выехать за границы России, в том числе и совершить хадж. Например, в 1897 году при появлении чумы в Индии муфтий М. Султанов обратился к имамам и ахунам с воззванием передать совет желающим совершить хадж в том году перенести его на следующий год.4
В 1900 году со стороны Комиссии о мерах по предупреждению и борьбе с чумной заразой были приняты специальные правила для паломников 1901 года, которые обязывали российских хаджиев выезжать в паломничество только морским путем через черноморские порты и возвращаться только через порты Феодосии и Батума, т.к. в них были оборудованы дезинфекционные пункты. Это решение комиссии до мусульманского духовенства довёл до сведения также муфтий ОМДС М. Султанов в своем циркулярном письме №100 от января 1901 года.5
Первым российским муфтием, который совершил хадж официально с разрешения правительства, был М. Султанов, до него муфтии совершали их в частном порядке. На этот раз он осуществлялся по государственным канонам: российским консульским учреждениям было дано указание обеспечить муфтия необходимой охраной и оказать ему содействие.
М. Султанов выехал в хадж в феврале 1883 года, он был принят султаном, награждён орденом Османия 2-й степени. Хадж прошёл по маршруту: Стамбул — Джидда — Мекка — Медина — Каир.6
Во второй половине XIX века в связи с относительным улучшением транспортных коммуникаций в среде татарских ученых появляется в связи с хаджем возможность организовать прообраз заграничных стажировок в форме распространения явления бадал-хаджа, т.е. исполнения его вместо богачей, не могущих по причинам болезней осуществить хадж самостоятельно. Например, многократно совершал такой вид хаджа Мурат Рамзи. Что интересно, такая форма, но в другой разновидности возрождается и сегодня: некоторые хаджии нанимают себе индивидуальных сопровождающих из числа имамов, закупая сразу две путёвки в хадж.
До революции в Хиджазе возникла татарская эмиграция. Об этом пишет, например, М. Рамзи. Он упоминает о жизни татарской эмиграции в священных городах — Мекке и Медине. Там десятилетиями должности руководителей медресе занимали татары, были там татарские текие, за которые ответственность несли татарские баи. Так, упомянут Маннафбай ал-Казани, который курировал текие мединских татар в 19 в. Он описывает биографии очень многих учёных татар, постоянно живших в этих местах.
Царские власти в целом с недоверием и большой опаской относились к совершению хаджа. Например, в 1843 году военный министр Чернышев запретил увольнения находящихся на службе чинов для поездок в хадж, в отношении других он советует «отклонять богомольцев от путешествий в Мекку и Медину под разными благовидными предлогами».7
Возвышение России, превращение её в империю, в мировую державу сделало её в политическом плане православной монархией номер один, однако в религиозной иерархии русский патриарший престол был всего лишь пятым номером. Такая ситуация вызывала определённый дискомфорт и рождало у российской элиты стремление взять под свой контроль вселенский константинопольский престол. Во многом это желание предопределило многовековое противостояние с Турцией, конечной целью всех войн с Турцией был захват Стамбула и проливов Босфор и Дарданеллы. Такая политика царизма по отношению к Османской империи, являвшейся одновременно и средоточием мусульманского халифата, во многом предопределяла и отношение к совершению хаджа российскими подданными, т.к. Мекка и Медина тогда также были провинцией Османского халифата.
Наличие такого политического фона создавало нередко препятствия для российских подданных в совершении хаджа. Так, например, при подготовке к хаджу сезона 1822 года генерал А. П. Ермолов обращается в МИДРИ с предложением «воспретить» совершение хаджа, «ибо возвращаясь оттуда, не только привозят они нелепые слухи, но и свидетелями бывают злодейских поступков турок против христиан и почитая Султана главою закона своего, тем с большим подобострастием чтят могущество его, что видят истребление христиан не наказываемым». Но это нелогичное провокационное обвинение получило одобрение на самом верху, в ответе А. П. Ермолову сказано: «…Император высочайше признать изволил удобность запретить на время жителям мусульманских областей наших ездить в Мекку на поклонение».8 Таким образом, с легкостью устанавливались запреты на совершение богопоклонений, даже в царствование Александра I, как считается, поощрявшего свободу царя.
Таким запретам много способствовали православные миссионеры, которые постоянно наблюдали и с ревностью относились к этой разновидности поклонения мусульман.
Известный миссионер Петр Знаменский в своем очерке «Казанские татары» (1910 г.) отмечает: «Между благочестивыми людьми в большом уважении хадж, путешествие в Мекку, откуда паломники или хаджи возвращаются с разными святынями, священными чётками, амулетами, талисманами, чудесными россказнями о Каабе и т.п. и затем всю жизнь пользуются особенным уважением между своими единоверцами».9
По сведениям профессора М. Машанова, опубликованным им в 1910 году, в хадж из России отправлялось от 20 до 25 тысяч человек. Он обращает внимание и на такое явление, как бадаль-хадж, в то время в Россию, по его словам, прибывало значительное число арабов и турок с целью наняться совершить хадж за татар, которые не могут его совершить.10 Как вы помните, таким образом принято было совершать хадж ещё со времен хана Берке, за которого хадж совершал один египтянин.
В конце XIX века по данным, приводимым капитаном Давлетшиным, хаджии из России составляли не более 4 тысяч человек.11 В начале XX в., по данным Е. Резвана это число варьировалось от 16 до 25 тысяч человек.12
В советский период резко сокращается выезд в хадж. По словам А. Беннигсена, только от 30 до 40 тщательно отобранных паломников, обычно это сотрудники четырёх ДУМ, едут в хадж. Одной из ярких исторических поездок в этот период было паломничество муфтия Р. Фахрутдина в 1926 году и его участие в Международном исламском конгрессе. Об этом хадже остались записанные воспоминания его сподвижника Гомари, мухтасиба Астрахани.
С 1990 года происходит настоящий прорыв, хадж становится массовым явлением.
Восстановление хаджа как факта, ритуала становится популярным не только среди рядовых граждан, но и среди политиков, руководителей республики. И это естественно, ведь статус хаджи высоко почитается среди верующих.
В святых местах Ислама побывали Президент РТ, Председатель Госсовета, многие главы администраций, представители научной и культурной интеллигенции.
В заключение хочу отметить актуальность и неисследованность этой темы — хадж в истории татар. Надеюсь, что она станет материалом для исследователей уже в ближайшее время. Тем более, что у неё есть не только историческая, но и духовная, и эстетическая, и художественная составляющие. Ведь Мекка и Медина, их образы имеют колоссальное значение для нашей татарской культуры. Благодарю фонд «Идель-хадж» и лично Генерального директора фонда Гатаулинна Рустема Роевича за организацию такого нужного форума и надеюсь, что он будет иметь продолжение, и исследование тематики хаджа у татар примет углубленный доскональный характер.

1 Амин аль-Холи. Связи между Нилом и Волгой в XIII–XIV вв. — Казань, 2002. — С. 31.
2 Шерифи. Зафернаме-и Вилайет-и Казан // Гасырлар авазы. Эхо веков. — май, 1995. — С. 90.
3 Исхаков Д. М. Сеиды в поднезолотоордынских татарских государствах. — Казань, 1997. — С. 40.
4 Сборник циркуляров и иных руководящих распоряжений по округу ОМДС 1836–1903 гг. Казань, 2004. — С. 94.
5 Там же. — С. 136.
6 Азаматов Д. Д. Оренбургское магометанское духовное собрание в конце XVIII–XIX вв. — Уфа, 1999. — С. 68.
7 Императорская Россия и мусульманский мир (конец XVIII — начало XX вв.): Сборник материалов — М., 2006. — С. 73.
8 Там же. — С. 55.
9 Знаменский П. Казанские татары. — Казань, 2004. — С. 20.
10 Машанов М. Современное состояние татар-мухаммедан и их отношение к другим иноверцам. — Казань, 1910. — С. 87.
11 Императорская Россия и мусульманский мир (конец XVIII начало XX вв.): сборник материалов. — М., 2006. — С. 234.
12 Резван Е. А. Хаджж из России. — С. 139.

 
Ц