В. Г. Сахаутдинов

Воспоминание о паломничестве

«Как предшественники совершали хадж»

С именем Аллаха, Милостивого, Милующего.
Хвала Аллаху, Господу миров. Мир и молитвы последнему из пророков, нашему пророку Мухаммаду, а также членам его семьи и сподвижникам. А затем:

• Поистине, очень много религиозных книг, в которых рассказывается о том, как наши предшественники совершали паломничество. А также мы слышали много проповедей, побуждающих людей следовать их примеру и придерживаться их наставлений. Но в реальной жизни мы сильно от них отличаемся и даже не стремимся быть похожими на них!?

• Хадж имеет огромное воздействие на очищение душ и сердец благодаря содержащимся в нем делам и обрядам. Поистине, они включают в себя глубокий смысл поклонения и проявления раболепия перед Господом миров. В результате чего мы читаем о чистых сердцах и телах, которыми обладали наши предки. Ведь несмотря на то, что они прекрасно выполняли все свои дела, они боялись, что их дела будут не приняты. Что же касается нас, кроме тех, над кем смилостивится Аллах, то нет в наших делах совершенства или богобоязненности, но, несмотря на это, мы спокойно и благодатно спим, как будто бы нам гарантирована высшая ступень рая, «Фирдавес!»

• Что же нам мешает быть такими же, как наши предшественники, дабы обрести счастье в двух мирах; могущество и силу в этой жизни, и благодать в последующей?
Подготовка к паломничеству и его совершение — это духовный и телесный подвиг, особенно для пожилых. Паломничество связано с большими заботами, затратами сил и средств, с нелегкими условиями пребываниями в стране — далекой, жаркой, легендарной — это постоянная духовная сосредоточенность на благочестии, активном, искреннем участии в обрядах. В тоже время — это глубокое чувство благодарности и удовлетворения духовным обновлением, приближением к Всевышнему Аллаху, исполнением долга перед Ним.

• Настоящая книжка «Воспоминания о паломничестве в святую Мекку» на русском языке является результатом усилий Венера Газизовича Сахаутдинова по выполнению своего религиозного долга — хаджа к Заповедному Дому Аллаха.
Совет Улемов Мусульманской религиозной организации «Ихлас» г. Уфы просит совершающих хадж познакомиться с искренними воспоминаниями нашего замечательного земляка В. Г. Сахаутдинова с целью морально-психологической мобилизации паломников из Российской Федерации, как они могут выполнить свои обряды и какие препятствия, затруднения могут сопутствовать.
В заключение мы просим Аллаха, чтобы хадж для всех тех, кто его совершает, был богоугодным, усилия заслужили одобрение, действия были праведными и принятыми, а грехи были бы прощены!
Да благословит Аллах нашего пророка Мухаммада, его род и всех его сподвижников! Слава Аллаха — Господу миров!

Председатель МРО «Ихлас» г. Уфы Имам хатиб
Мухаммед хазрат Галям

Воспоминания о паломничестве в святую Мекку

В справедливости Всевышнего я лишний раз убедился в святой Мекке и лучезарной Медине, где прошел всю программу хаджа с 10 по 30 апреля 1997 года.

Неоднократно вспоминал я там в самые трудные, но счастливые минуты притчу о том, как Всевышний распределил землю для своих, созданных им народов, которая впоследствии стала для них Родиной...

Создав сначала моря, леса, снега, камни, пески, реки и болота, затем Адама и Еву, далее народы разных национальностей, Бог однажды объявил, что в такой-то день, в такой-то час, с утра пораньше, он будет раздавать земли. Все встали пораньше, заняли очередь и стали получать земли: якутам достались снега, неграм — пески, армянам — горы, финнам — леса и озера, курейшитам — Аравия с камнями и пустыней, японцам — острова. Все ушли довольные, и Бог после тяжелого труда не успел вытереть пот, как вдали на коне показался приземистый мужчина, который, сойдя с лошади, не смея подойти близко, робея, спросил у Бога: «Не здесь ли раздают земли?». Удивленный беспечностью и природной бесхитростностью этого человека, Бог ответил: «Да, здесь, я раздал земли, но кто же ты и почему пришел так поздно?». «Я — башкир, — ответил тот. — И пока собирал свой табун лошадей, пока их водил на водопой, немного опоздал». «Но я уже раздал все земли, ведь люди чуть ли не с вечера заняли очередь и у меня нет больше земли».

— А как же нам, башкирам, быть, ведь всем объявили, что ты самый справедливый, что для тебя все люди одинаковы, где же я должен жить, плодиться, строить, молиться?

Тогда Аллах ему ответил: «Да, я не отказываюсь от своих слов, действительно, все вы мои дети, все для меня равны, но и ты в следующий раз постарайся не отставать от других, будь более изворотлив. Мне ведь тоже где-то жить надо! Оставил я себе землю, на которой есть все: зима с метелями и белым снегом, лето с жарким солнцем и теплыми ветрами, весна с изумительно цветущими лугами и лесами, осень с золотыми предгорьями и дождями, там есть степи и горы, леса и болота, чистейшие реки и озера, а недра богаты углем и золотом, нефтью и медью, яшмой и мрамором. Этим земли в Приуралье я отдаю тебе, башкир, а сам буду искать подобное в небесах, поэтому помни: всей своей сутью люби эту землю, до последнего дыханья защищай её, твори на ней только добро, живи дружно с людьми других национальностей и всегда помни: ты живешь на божественной земле».

— Ах, как жаль, что Пророк родился не на этой земле, красотами которой и чистыми сердцами живущих на ней людей ежегодно восхищались бы во время хаджа миллионы и миллионы людей, — думал я, находясь в Мекке, где Бог опять доказал, что он справедлив, дав арабам эти святыни, где живут 16 миллионов жителей Саудовской Аравии, где есть все, но очень и очень мало своего, потому что эта земля слишком сурова, горяча и бесплодна. Итак, видимо, и зов предков (в роду со стороны матери много имамов, служителей мусульманской религии), желание приобщиться к святыне полутора миллиардов мусульман, вечная любознательность — побыть там, где мечтает быть, даже несколько раз, каждый мусульманин, поглубже вникнуть в суть — откуда черпают люди духовные силы, когда, объявив газават, совершают чудеса, побеждая любого, хоть в тысячу раз сильнее себя, когда смерть воспринимается, как высшее благо, когда фанатизм полностью лишает личного «я», когда твоя жизнь оценивается ниже стоимости одного просяного зерна, заставили меня принять решение совершить хадж вместе с 17-ю тысячами представителей СНГ, из них 12 тысяч — дагестанцы (эти сведения я получил от зав. Отделом виз посольства Саудовской Аравии в Москве, который совершал с нами хадж).

Итак, заплатив 1,5 тысячи долларов в ДУМЕС (деньги, согласно законам хаджа, должны быть обязательно заработаны трудом, я подчеркиваю, честным трудом), купив из мохерового материала ихрам — 2 куска по 2,5 метра длиной и метр шириной, сложил самое необходимое в сумку и отправился на собрание паломников мечеть. Конечно, на такое великое дело хотелось услышать напутствие муфтия, но вместо него примерный распорядок поездки сбивчиво объяснили несколько человек, сказав, что нас ожидают в Москве, на Остоженке, 9, около метро «Парк культуры». Наутро мы прибыли туда с чемоданами, но нам очень долго не открывали двери. Наконец вышли две взъерошенные дамы и на русском языке сделали нам замечание, что мы безграмотны, так как на двери написано, в какие две мечети нам следует явиться для получения билетов и других документов. Как туда доехать, в какой мечети какая группа должна регистрироваться — они, естественно, не знали и захлопнули перед нами двери.

В поисках нужной мечети проходит целый день. Уставшие, обозленные остаемся ночевать там же на полу. Утром оказалось, что для уфимской группы нет билетов. Если их успеют оформить, то подвезут чуть ли не к самолету. Особо было подчеркнуто, что если уфимцы не поедут, то это на совести ДУМЕС, т.к. они ничего не предприняли для своевременного оформления документов. За 15 минут до отправления автобуса запыхавшийся молодой человек успел привезти билеты. Срочно стали собирать со всех дополнительно по 100 тысяч за то, что сертификаты по вакцинированию переписали из одной бумажки в другую (причем переписано всего 4 слова — ФИО, город). Оказалось, что в Уфе моя книжка была оформлена на точно таком же бланке!
Недурно, если учесть, что паломников-то более 120!
Через некоторое время самолет авиакомпании «Королевство Иордания» Боинг-737 с 350 пассажирами на борту резко взмыл вверх по бетонной дорожке аэропорта «Шереметьево».
Смуглые, красивые молодые люди — стюарды и стюардессы — начали свой рабочий день, угощая всех сначала водой, соками, потом обедом — я говорю всех, потому что на наших авиалиниях кормят только бизнес-класс, т.е. даже в воздухе в одном самолете не все оказываются равны перед Богом. Любопытная деталь: самолет зафрахтован только паломниками, но все видели, как в передний салон стюард повез на тележке бутылки не только с пепси и кока-колой, но и «Смирновской», и «Довгань», коньяками и др... Если мусульманам спиртное запрещено Кораном, уж не лётчикам ли его подали?
В последующем из моего рассказа вы, наверное, тоже будете строить догадки — но это лишь догадки!

Через 6,5 часов полета самолет приземлился в свой родной аэропорт, в Аммане — столице Иордании. Мы прошли в здание аэропорта и переоделись в белые одежды — мужчины голое тело обернули двумя кусками ихрама с открытым правым плечом, без головного убора, женщины (их кстати оказалось в 1,5 раза больше) в белые платки и платья. С этой минуты в этой одежде следовало провести весь хадж. Кстати об ихраме: поистине, эта одежда для презирающих все праздное, возвращающая человека в первобытное состояние! Белая материя отражает беспощадные лучи солнца, проветривается и легко впитывает пот; без швов и пуговиц, нигде не давит и не трет, стирается легко и можно гладить, ночью можно использовать одну половину как простыню — вторую как одеяло и др. Куда там солдатской шинели до ихрама! Некоторым это так понравилось, что они не снимали его до конца поездки! После смерти хаджи по мусульманским обычаям его бренное тело оборачивают в святой ихрам и хоронят.

Опять в самолет — и через 1,5 часа под крылом показался изумительной красоты, в море разноцветных огней город Джидда на берегу Красного моря. Ошеломляет аэропорт — для обслуживания миллионов людей со всех концов света арабы нашли оригинальное решение: на высокие бетонные столбы стальными канатами натянуты полотна длиной 70 метров наподобие зонтов с отверстиями в центре. Все это занимает несколько гектаров. Внизу все в мраморе, чистые туалеты, торговые точки, буфеты и другие подсобные помещения из легких материалов. На всю длину этого воздушного здания идут 15 галерей для посадки, высадки, таможенного досмотра и оформления багажа. Кстати, по приезде всех проверяли очень тщательно (женщин в отдельных кабинах), а при отъезде — только через аппараты, вода «зам-зам» в багаж не входит, вывозится бесплатно. Цепь неприятностей, начатая в мечети в Москве, имела свое продолжение в течение всего хаджа и выдержать их удалось, к сожалению, не всем.

В 4 часа утра нашей группе выделили место в аэропорту. Здесь уже начинает ощущаться масштабность происходящего — тысячи, десятки, сотни тысяч людей под одной крышей, их нужно срочно погрузить в автобусы и отправить в Мекку, но мы уехать не можем, т.к. не хватает двух паспортов (правило: один или никого!). Четвертая и пятая перекличка ничего не дают. Наконец установлены фамилии двух отсутствующих сирийцев — студентов из Москвы, но их нигде нет, и все 120 человек вынуждены на полу встречать рассвет. Только в 12 часов дня появляются эти два охламона, которые, оказывается, отошли в сторону и легли спать, т.к., видите ли, они устали!

Злые, измученные суточным перелетом люди, сели в автобусы и отправились в святую Мекку — в 70 километрах от Джидды.
Первая остановка — у ёмкостей «зам-зам» — одной из святынь ислама. Всех угощают изумительно чистой и вкусной водой. После всеобщей полуденной молитвы нас привозят в гостиницу на окраине Мекки, где нам предстоит жить более 2-х недель, знакомясь и ближе узнавая друг друга, переживая радости и трагедии, борясь за жизнь и здоровье паломников, окунаясь в их взгляды, мировоззрение и позволяя увидеть все отрицательные качества человека в отвратительнейшем, а доброту — в беспредельном виде.
К концу пребывания в Саудовской Аравии все яснее становилось одно: святыни ислама в этой стране превращены в надежный источник дохода, способ любым путем зарабатывания денег, где разрешается вокруг мечетей развернуть самый разнузданный базар, где в жуткой антисанитарии торгуют всем — тряпками, святой водой и наркотиками, продуктами и электроникой. А ведь было время, когда за торговлю около мечети Пророк кое-кого изгнал из своего общества.

Итак — гостиница. Меня перед отъездом предупреждали, что условия жизни спартанские, но даже мне, деревенскому парню, только к 30 годам начавшему спать на мягкой постели, эти условия оказались слишком суровыми. Желание арабов заработать как можно больше привело к тому, что гостиницу можно назвать только «ночлежкой» в нашем понимании слова.
Не спадающая никогда ниже 30 градусов жара, отсутствие каких-либо осадков (дождь — это послание Бога, бывает 2-3 раза в году, а иногда не бывает пятилетиями) дают возможность быстро и дешево построить примитивное жилье — залитый бетоном каркас в один ряд заполняется полыми кирпичами, обшивается снаружи плитами, внутри — обычная обстановка. Обязательный атрибут каждой комнаты в 20-25 кв. метров — кондиционер, иногда дополнительно вентилятор на потолке, одно окно, устланный искусственными покрытием пол, на котором в зависимости от величины комнаты от 5 до 20 поролоновых до 3-х см толщиной матрацев в чехле и подушка — тоже поролоновая, 20-40 см, толщиной чуть более 5 см.
Вот и весь «гостиничный» номер — ни простыней, ни одеял, не говоря уже о столе, стульях и тем более телевизоре. На две-три комнаты один туалет с душем, раковиной, унитазом и шлангом для омовения. И вы можете себя представить кошмарную ночь — десяток мужчин, храпящих, поскрипывающих зубами, с дурными снами и запахами, каждому что-то мешает, одному кондиционер, другому вентилятор, третьему открытое окно и прочее и прочее.
Неприятности уже при размещении — несколько человек оказались без места, целый день в жару просидели в холле и только ближе к полуночи их отвели в соседнюю ночлежку. Вещи около десятка человек отправились с другим автобусом, люди остались без самого необходимого, и только после угрозы пожаловаться в Министерство по Хаджу (есть и такое) на 3-й сутки они были доставлены хозяевам, причем все было на месте.

В отношении воровства, мошенничества стоит, видимо, остановиться особо: здесь тоже свои крайности. Шофёр, например, привезя в гостиницу хаджию и узнав, что она потеряла триста долл. США, едет обратно. Привозит сверток с деньгами и говорит женщине, что это, видимо, «чистые» деньги, поэтому их никто не тронул (это при том, что там проходит в час тысячи и тысячи людей). И в то же время половина пилигримов была обкрадена во время совершения массовых процедур — семикратный круг вокруг святого камня Кааба, семикратная пробежка между двумя горами (расстояние между которыми 800 метров), или во время символического бросания камней на шайтанов столб. Воришки порезали сумки, открыли в толчее кошельки на поясных ремнях и т.д. В то же время нет-нет, да увидишь людей без рук на уровне кисти, а иногда без обеих кистей, с отрубленными стопами — это воры, пойманные на месте преступления. Поэтому, естественно, истинному мусульманину, даже в голову эта мысль не придет да и торговцы работают на полном доверии с покупателями, а имевшиеся, к сожалению, неприятности, как считают сами арабы, — дело рук приезжающих из других стран, учесть которых невозможно. Ведь только официально зарегистрированных в Министерстве по Хаджу пилигримов более 3 миллионов! В самой Мекке 600.000, а приезжих из самой Саудовской Аравии и соседних стран наверняка более 2-2,5 миллионов. И честь и хвала жителям и правителям трех основных городов — прежде всего Мекки и Медины, а потом Джидды, сумевших встретить, устроить жить, накормить, напоить, обеспечить перевозки и без эпидемий отправить домой такую большую людскую массу!

Конечно, большая разница между Меккой в начале хаджа и в конце! Эти миллионы людей жили не только в домах. Даже самые неудобные (все, что в тени) места были заняты людьми — в палатках, машинах, а то и просто лежащими в ихраме на песке и спящими там до утра, благо ниже 30 градусов тепла не бывает, дождя нет, насекомых тоже. Может, забежит только таракан, которого невозможно уложить в спичечный коробок — настолько он непривычно велик, и чувствует себя хозяином, как будто знает, что во время хаджа мусульманину запрещено кого-либо лишать жизни, разве только курбан-барана, козу, верблюда. К концу хаджа весь город был завален коробками, гниющими в жару остатками пищи, шкур и внутренностей баранов около дорог, пустыми полиэтиленовыми мешками и бутылками из-под напитков. Но тысячи и тысячи негров с черными мешками в руках цепью прошли по городу и в один-два дня навели в нем относительный порядок, а с 1 мая объявлен карантин, когда в течение месяца город вновь приобретет свое величие и красоту!

Еда 2 раза в день по типу «шведского» стола с очень ограниченным ассортиментом: лепешка, фасоль в соусе, яйцо вареное или мясо (баранина или курица) в соусе, макароны или жареный картофель, варенье, апельсиновый сок и чай, два вида салата — соленые и свежие огурцы, помидоры. Большинство так и не поняло сути «шведского» стола — берешь сколько надо, съедаешь все, если не наелся — еще раз берешь то, что понравилось. Странно было видеть, как худенькая дама навалит на 3 тарелки столько, что не съедят трое здоровых мужиков, но потом все, естественно, выбрасывает в мусорный мешок. К концу однообразная еда, видимо, всем надоела, все начали мечтать о черном хлебе, о бульоне, настоящем (не в пакетиках) чае. Кое-кто стали питаться из магазинов, где всего вдоволь со всех концов света. Любопытство и на этот раз сыграло со мной злую шутку: решил посмотреть, где и как готовят пищу. Оказалось, хозяин пяти гостиниц в одной из них в гараже (примерно на пять машин) организовал кухню, где, естественно, работают негры. Там они живут, варят, пекут, там же и спят. Наша славная санэпидемстанция даже представить себе не может, в каких антисанитарных условиях все это делается! От массовых эпидемий, которые раньше были спутниками паломников, спасает горячая обработка и самое главное — одноразовая посуда. В последнюю неделю в столовую я уже не ходил ни разу, зато приехал стройный, похудев на несколько килограммов.

В центре города в кафе гораздо чище, но на то и пилигрим — еду он принимает в любом месте, чаще прямо на тротуаре, на полу, на песке. Едят преимущественно руками, рядом же бросают остатки пищи, которые моментально высыхают под знойным солнцем, так как температура в тени доходит до 45 градусов.
Архитектура города довольно однообразная — все красивое и могучее в центре, вокруг мечети. Понять арабов можно: земли как таковой нет, горы и камни, по ущельям дома, некоторые микрорайоны связаны величественными тоннелями, дороги ничуть не хуже европейских, кое-где даже лучше, и диву даешься — при таком скоплении людей и машин автомобильные пробки редки.
Велик человек! Но рядом с Великим он становится еще величественнее! Никакие фотографии, видеозаписи не смогут довести до сознания человека его творения — Главной мечети. Невольно закрадывается мысль, что сам человек не смог бы без вмешательства святых сил сотворить такое чудо!
Благоговение, внутренняя дрожь, чувство растерянности, сознание, что ты ничто перед этим чудом, перед этими сотнями тысяч молящихся в одном по сути здании, подавляют твою волю, овладевают всем твоим существом и ты начинаешь осознанно воспринимать величие всего происходящего и любовь присутствующих к Аллаху, Пророку и святыни Ислама.
И нет ничего удивительного в том, что некоторые не выдерживают эти физические, особенно психологические нагрузки при 40-45 градусной жаре, теряют сознание и могут даже погибнуть, как это случилось в нашей группе.
В тех городах, где мы были, общественного транспорта нет. Богатые, естественно, на работу, ездят на самых дорогих «Шевроле» и «Кадиллаках», а остальные или живут там, где работают, или катаются на спецмашинах, которые купил хозяин для хозяйства. Распространен частный извоз, поэтому проблемы доехать куда-либо нет, лишь бы были реалы! Цены на одни и те же расстояния могут меняться в течение нескольких часов; от мечети до гостиницы в обычные дни 10?15 реалов, а в первые три дня хаджа подскочили до 40!
Остальные арабы из других поселков и городов пользуются в основном джипами, причем внутри сидят 15 и на крыше тоже вмещается до 15 человек.

К каждой группе туристическая фирма прикрепляет длинный, простенький автобус для поездки по городу, но наш почему-то на все время хаджа исчез (как нам объяснили, водителю мало заплатили и он на стороне зарабатывал деньги!) и появился позже, но воспользоваться им мы не смогли, так как он мог опоздать или вовсе не приехать в назначенное время, или еще хуже, высадить на полдороге! Может я слишком суров и не так понял, но в моем сознании араб остался человеком необязательным — может пообещать и не сделать, опоздать на 5-6 часов, три дня давать завтрак и обед, три дня наоборот, обед и ужин и никаких доводов!
В частной беседе один из арабов высказал удивительную вещь: сюда никого не приглашают, все едут сами, поэтому никто не ропщет, не жалуется. И если не будет ни одной гостиницы, все равно мусульмане ежегодно заполнят святые для них места, иначе бы не ехали специально умереть, что считается для паломникам счастьем, так как он попадет сразу в рай!
Итак, первые обязательные ритуалы хаджа пройдены, завтра рано утром едем в Мину, с ночевкой, с бросанием камней в шайтан-багану (столб). Недалеко от нашей гостиницы виден дворец короля — они у него есть в каждом городе, а за дворцом Мина — ущелье, между двумя довольно высокими горами, по склонам которых вырублены широкие дороги. По центру долины длинная и широкая основная улица шириной более ста метров. К ней примыкает множество переулков, по которым расположены тысячи палаток, причем во многих из них живут уже несколько месяцев — начиная с месяца Рамазан, оставаясь там до хаджа. Поэтому эти палатки оснащены кондиционерами, вентиляторами, те, кто долго живут, пищу готовят на газовых баллонах. Там же по сторонам «большой» улицы расположены торговые палатки, туалеты, питьевые бочки. Для каждой делегации человек на 100-150 специальный «офис».

Основная улица с легкой крышей, под ней тысячи больших и мощным вентиляторов. И вот эта многомиллионная масса народа, стекаясь из улочек, идет к «чертову столбу», где каждый, учтите каждый, должен бросить и попасть горстью камней!
Именно в этой долине чаще всего случаются массовые трагедии — то пожары, как это было в 1991 году, то людей тысячами затаптывают: ошалелая толпа, душа и толкая друг друга, старается пробиться как можно ближе к столбу и попасть камнем в него. Так как бросают вкруговую, летящий мимо камень обязательно попадет в кого-либо, стоящего напротив. Вскрик, кровь — и бездыханное тело выносится за круг. Если живой — в больницу, если мертвый — в холодильник морга. И никто ничего с этой многомиллионной толпой поделать не может — она неуправляема!!!

На этот раз нерасторопность арабов буквально спасла нам жизнь. Итак, с восьми часов более 120 человек ждут автобус, который должен отвезти нас в 25-й офис. Где-то около 10 утра над одним из входов в ущелье, над королевским дворцом появилась черная зловещая туча и быстро начала увеличиваться в размерах. Минут через двадцать дым стал двигаться дальше по долине, послышался сплошной вой пожарных, полицейских и санитарных машин.
В небе стали курсировать четыре больших, как вагон, вертолета, которые, подцепив бочки емкостью до 2-3 тонн, вычерпывали из заранее подготовленного резервуара воду, заливали водой очаги пожара. По ближайшей к нам дороге непрерывно — 1 машина в минуту — начали вывозить пострадавших, т.е. 60 в час, а таких дорог в Мину ведут четыре, и так непрерывно с 10 утра до 11 вечера!
Будучи опытным врачом медицины катастроф, я лечил участников трагедии в Улу-Теляке, представил себе страшную картину и попросил рядом стоящего пакистанца и имама из Сибири, которые владели русским и арабским языками, поехать со мной в больницу и оставить меня там для оказания помощи местным коллегам. К моему удивлению, они резко отказали, заявив, что приехали на хадж, а не работать переводчиками, что смерть этих несчастных чуть ли не благо для них и что на все воля Аллаха! Потом я многократно убеждался, что там нет ни до кого дела, каждый знает только себя, только он лично ответственен перед Всевышним и абсолютно никого не беспокоит судьба ближнего. В этот день, сменив программу, все пять миллионов паломников направились к долине Арафат, на горе которой Пророк совершил последнюю свою проповедь. Там опять офис, опять палатки, вода, туалеты, и вечером всю массу людей перевели в Муздалифу, где мы провели еще одну бессонную ночь в молитвах и разговорах. Утром опять многомиллионная армия пилигримов на автобусах отправилась в Мину, где наспех, в кое-как поставленных палатках из офиса №25 направились бросать камни, а оттуда в Каабу для завершающего тавафа...
После завершения хаджа все подстригли ногти, мужчины побрились наголо, женщины отстригли волосы и, естественно, волосами забили в гостинице канализацию. Около Мины пакистанцы-парикмахеры огромные пространства покрыли нашими волосами, которые висели в воздухе и валялись на земле пластами, лезли в глаза, рот и уши!

Вода! Она святая для местных жителей — нет ни рек, ни озер. Основная специальность, наиболее уважаемая и распространенная, — водовоз и ассенизатор, так как водопровода и канализации нет, каждый дом имеет автономное водоснабжение и канализационную яму. Ежедневно в одно и то же время подъезжают две огромные машины — справа шлангами в резервуар закачивают несколько тонн «чистой» воды, слева — в цистерны забирают использованную воду и вывозят на специальные ассенизационные поля. А на более мелких домах обязательным атрибутом является белая пластмассовая цистерна на крыше. Питьевую воду вначале возили отдельно в канистрах, а к концу поездки, не стесняясь нас, негры стали заполнять чайники непосредственно из кранов туалетов! Отсутствие пригодной земли и воды вынуждает ухаживать за каждым деревом, как за ребенком — каждое дерево имеет свой резервуар из бетона 2*2 метра и индивидуальный водопроводный кран. После захода солнца специальный работник заполняет водой весь резервуар. Ну, пора, наверное, перейти к впечатлениям о тех, кто приехал осуществлять самую желанную мечту каждого мусульманина — большой хадж. Говоря большой потому, что Мекку и Медину, святыни, можно посещать круглый год всего на несколько дней, при гораздо меньшем стечении народа совершить все обряды — но это умра, малый хадж, и он сравним лишь с лёгкой туристической поездкой. Совершивший его человек не может называться хаджием.

Уже в аэропорту Шереметьево из множества людей мое внимание привлек сухонький, с белой клинышком бородкой, голубыми чистыми глазами благообразный старичок в потертом пиджаке, стоптанных туфлях, зеленой рубашке и небольшим вещмешком из обыкновенной мешковины, в котором, как я потом увидел, лежала старенькая потертая черная куртка и шапка-ушанка солдатского образца. Держа в маленьких с синими прожилками руках бумажку — таможенную декларацию, он переходил от одной группы к другой, и незаметно приблизившись, прислушивался к разговорам. Я подошел к нему и спросил: «Бабай, может Вам заполнить декларацию?». Он как-то по-детски обрадовался, сказал: «Субханалла, вот спасибо тебе». И протянул бумажку. Так я узнал, что он Газизов Салим Газизъянович, 1921 года рождения, родом из Перми, что российские рубли на обратную дорогу оставил в мечети в Москве, а декларацию ему заполнять ни к чему — ни долларов, ни золотых вещей у него нет. В Аммане я помог ему облачиться в ихрам: он у него был из двух старых простыней, а на шею надели мешочек из белой материи, где бережно уложили документы и пару незатейливого белья. По приезду в Мекку он одним из первых изъявил желание быстрее пойти к святыне Кабатулле, как он с любовью говорил, и совершить таваф. На второй день утром на завтраке я его не обнаружил и забеспокоился. «На хадже многие остаются молиться на ночь в мечети. Это обычный случай, найдется, у него на груди и на руках есть бирка с указанием адреса, куда его следует доставить», — успокоил меня руководитель нашей группы — худой с маленькой головой, выступающими вперед губами и узкой полоской усиков. Неухоженная короткая прическа с взъерошенными волосами, большие уши и длинная тонкая шея, шаркающая походка и периодические подергивания шеи с первых минут у многих вызвали недоверие к нему, и он сам потом жалел, что дал согласие ехать руководителем этой самой, видимо, недисциплинированной группы России. Только на третий день дядя Салим появился в гостинице. Законы хаджа не разрешают носить с ихрамом головного убора. В первое время вроде бы никто и не обращает на это внимания, но последствия очень печальные — у большинства мужчин лысины, беспощадное солнце буквально сжигает кожу, что и случилось с дядей Салимом. Переночевав в мечети, он направился пешком «домой», прошел километров 6, присел у дороги, ему стало плохо. Увидев это, два араба остановили машину, дали шоферу деньги и отправили деда в офис, откуда уже доставили в гостиницу. По пути еще двое паломников дали ему по 35 риалов садака, а один из них, видя, что у деда тапочки разных размеров и цветов (старые порвались у него в толпе), снял со своей ноги босоножки и подарил деду, сам же сразу в магазине купил новые. К вечеру у деда появились отеки лица, на голове появился огромный волдырь, обострилась болезнь предстательной железы (через каждые 10 минут бегал по малой нужде). Короче, напичкав лекарствами, обработав волдырь, я назначил деду стационар — два дня его никуда не выпускали, пришлось делать инъекцию кордиамина. Появилась возможность поближе познакомиться с ним. Родился он в бедной семье и с сожалением объяснил причину своей безграмотности — пошел в первый класс, надо было подготовить три пары лаптей, но он сам не умел, а старшие не сделали, поэтому, износив к ноябрю единственную пару лаптей, он на всю жизнь распрощался со школой. «Если бы мне удалось закончить хотя бы один класс, я был бы грамотный!». Так и вырос он в батраках у зажиточных: подпаском у пастуха летом, зимой колол дрова, весной сажал, осенью выкапывал картошку и тем жил. В 15-16 лет зажиточный крестьянин вместо своего сына отправил его в ремесленное училище — дали возможность окончить его, но литейщиком работать не смог, не столько от жары, сколько, будучи безграмотным, не мог понять сути работы. А вот в армии, в Совгавани, как он тепло вспоминал, впервые в жизни он надел обнову. Какая была красивая, мягкая, теплая шинель, какие блестящие, крепкие кирзовые сапоги! Их он вместе со службой в армии носил шесть лет. Даже свататься к своей будущей жене пошел в них, но к этому времени шинель была в лохмотьях, сапоги развалились, козырек фуражки переломился пополам. Только на 20-й или 30-й приход будущая невеста соизволила отрыть ему ворота, а счастье привалило к нему через год — она дала согласие выйти за него замуж! Прожили они более 45 лет, вырастили дочь, имеют двух внуков, которые вместе с ними ходят в мечеть. Но была у дяди Салима мечта — догадываетесь, какая? И вот после ухода на пенсию (получал много — 250.000) он восемь лет работал дворником и все до единой копейки откладывал в кассу. И вот необходимая сумма накоплена, но в Уфе в ДУМЕС Верховный Муфтий Талгат Таджутдин сказал ему, что он опоздал на этот год, т.к. приехал поздно. — Видя, что я заплакал, он начал звонить в Москву, потом сказал, что почти получается, велел достать деньги, отчего я опять заплакал. Оказывается, плачут не только от горя, но и от радости!
Так дядя Салим оказался в группе паломников.
Во время одной из молитв в соседней мечети местный мулла дал ему 100 долларов США садака, из которых он 70 отдал на курбан, а 30 поменял на риалы.

Одним из условий хаджа является, естественно, курбан: жертвоприношение парнокопытного животного (баран, коза, верблюд, корова), которого, согласно преданию, пророк принес в жертву вместо сына. В России муфтий объяснил мне, что, согласно Корану, курбан можно оставить на родине, чтобы во время хаджа за тебя в день курбана зарезали жертвенное животное по мусульманским обычаям. А здесь собрали со всех по 70 долларов, дали непонятные квитанции, свозили на мясокомбинат двух стариков, которые своими руками зарезали двух баранов — и все. Как нам объяснили, все пойдет малоимущим и для нужд других мусульманских стран. Остается только догадываться, как можно переработать за 3 дня несколько миллионов баранов, сотни верблюдов (режут одного на 7 человек, а ведь некоторые от имени родственников заплатили дополнительно еще за 7-8 баранов!). Видимо, поэтому мясо там продают дорого, 35 риалов за кило, араб ест баранину очень редко. Не веря всему этому, некоторые дополнительно сами купили баранов, сами принесли их в жертву и, как положено, 1/3 отдали неграм, просящим милостыню на улицах, 1/3 угостили желающих в гостинице. Ведь по правилам, перед тем, как зарезать животное, называется имя, в честь кого совершается курбан, поэтому в списке наряду с количеством сданных денег обязательно пишется имя человека. Интересно, читает ли мясник миллионы имен?

Прежде чем ехать на Арафат, я подарил дяде Салиму белый зонтик и научил им пользоваться, чтобы он как-то прикрыл голову от палящего солнца. Дальше была Муздалифа, ночевка и Мина, где мы расстались — сели в разные автобусы.
Вечером из Мины не вернулись два старика — хромой казах с палочкой и дед Салим. Опять я забеспокоился и пошел к руководителю. Ответ трафаретный — наверное, заночевали в мечети, объявятся через день-два. Но и они прошли, а стариков все нет. Ко мне в комнату зашел руководитель и начал меня упрекать: из-за каких-то двух стариков Вы будоражите народ, сегодня (на 5-й день) по компьютеру искали — среди погибших их фамилий нет, поэтому больше не напрягайте людей! На это он получил, может быть, слишком эмоциональный ответ.
Я прежде всего врач, привык бороться за жизнь человека до последнего, а вы все киваете на Аллаха, чем оправдываете свою бездеятельность. Что это за отношение к людям? К кому ни подойди — «Аллах знает», «на судьбе написано», «значит так надо» и прочие бездушные ответы.
На второй день после пропажи стариков я целый день ходил по всем закоулкам этой долины, получил солнечный удар, был в морге, где видел массу обгоревших до углей трупов и отравившихся детей, женщин, стариков, но там их не было. И что это за идеология, которая человеческую жизнь ставит вровень со стоимостью просяного зерна?

— Но мы же все больницы, все морги обошли, их нет, значит живы! — оправдывался руководитель в очередной раз.
— Не знаю, где и как Вы искали, но я прошу дать мне машину, переводчика, чтобы завтра продолжить поиски!
Через час привезли казаха — у него был тепловой удар, потеря сознания, дагестанцы на скорой отвезли его в больницу, оттуда выписали через два дня в офис и он там просидел ровно сутки, хотя это в пяти минутах езды от гостиницы. Они прекрасно знали, что мы их ищем! На второй день заехали в первую больницу, где все холлы и коридоры заполнены больными, а в морге стены обклеены фотографиями неустановленных личностей. Их сотни. Фотографии также помещены в специальном толстом альбоме. Не найдя дядю Салима в этой больнице, мы решили ехать домой, чтобы утром возобновить поиски.
— Нет уж, дорогие мои, пока не обойдем все больницы — не поедем, я просто не сойду с машины!
И вот в морге 3-й по счету больницы на стене с первого взгляда я нашел фотографию дяди Салима — «Вот же он, где же Вы искали, куда смотрели!?»

— Мы были и тут, но, по-моему, это не он.
Когда в холодильнике выдвинули каталку, я открыл простыню и увидел белое, чистое, одухотворенное лицо дяди Салима... Было такое ощущение, что он действительно с огромным желанием ушел в иной мир. На лице его была какая-то блаженная улыбка, застенчивая, как у ребенка, и вся его поза — руки, плечи, борода, сеть мелких морщин у глаз — показывали удовлетворенность, завершенность, как бывает у чистых, безгрешных людей во время сладкого отдыха после честно исполненного долга. Жил он в больнице всего два часа, нагрудного знака с фамилией, мешочка с деньгами при нем не было, когда еще грузили на скорую помощь (так объяснили работники морга).
Похоронили его местные власти по дороге в Аль-Таир, на специальном огромном кладбище для паломников. Причем на его месте через три года будет похоронен очередной паломник, попавший в рай. Всевышний отобрал среди нас самого чистого, честного и боголюбивого пилигрима. У всех был одно мнение — дядя Салим, зная свое состояние, специально приехал умирать на святую землю... Мы могли оставить там еще несколько человек. Трагедии не случилось только потому, что там оказались российские врачи, которые всю свою жизнь были спонсорами, работали бесплатно, только на совесть и во благо человека. Вся группа почти полностью через три дня заболела вирусными ОРЗ — резкая смена погоды, невыносимая жара, открытая голова и ледяные напитки довершили свое дело. Утро мое и врача из 21-й больницы Розы Загитовны начиналось с обхода — я у мужчин, она у женщин. Привезенные с собой тяжелые пакеты лекарств разошлись в 2-3 дня. Гипертонические кризы, трахеобронхиты, пневмонии, аритмии и циститы, расстройства кишечника и ущемленные грыжи, тепловые удары и ангина. Нас поднимали в 3 часа ночи, мы были врачами и палатках Арафата, и на песках Муздалифы! Что же сделала с россиянами бесплатная медицина! Когда предложили собрать деньги на лекарства (они там значительно дороже) каждому по болезни, никто из заболевших не дал ни копейки, мечтая купить лишнюю тюбетейку или платок! Один раз руководитель сжалился, дал 100 реалов и попросил привезти лекарства. Но что на них купишь? Панадол — 15 реалов, бронхолитин — 18. Добавив свои, мы купили 3 комплекта лекарств, причем на коробке лекарств от кашля продавец написал цену. Эта коробка попала к женщинам. Одна из них принесла ее мужу-мулле, который мгновенно упаковал лекарства в свои вещи. Не скажешь ведь ему, что это я их купил на собственные деньги!

Удалось нам спасти от осложнений и стационара всех. Как же мы с Розой Загитовной были удивлены, когда оказалось, что среди паломников были еще 5 врачей — кандидат наук, заслуженный врач России, терапевт, гинеколог, эндокринолог! Они со стороны спокойно следили за нами, как мы выполняли клятву Гиппократа. Так где же ваша совесть, муслимы?
А ведь такая картина повторяется из года в год! Перед выездом нетрудно объяснить людям, что нужно с первого дня носить зонт, не пить холодные напитки, рассказать им, какие лекарства необходимо брать с собой. Не грех будет, если в группу из 50-60 человек включать врача за счет средств паломников. Хотя религия отделена от государства, но люди-то наши — из Башкортостана, России. Нужен тщательный медицинский осмотр, кому-то следует запретить выезд или постараться убедить его в опасности. А то складывается впечатление, что кроме денег никого ничто не интересует. Кстати, о деньгах: при одних и тех же условиях цены на путевки оказались разные: 1500 долларов США у нас, 700 долларов — в Индонезии, откуда 10 часов чистого летнего времени на Боинге-747 до Джидды.
Джидда!!! Судьбе было угодно дать нам полюбоваться этим прекрасным городом на берегу Красного моря не только с высоты птичьего полета. Днем мы объезжали его на машине, купались в море и обходили пешком этот сад-город. Путь от Мекки до Джидды по суперавтомагистрали длиной 70 км занимает около часа. Вокруг картина обычная: горы, камни, островки песчаников с редкой растительностью и пристанищами арабов с небольшими стадами верблюдов. Удивляешься неряшливостью и ужасающей бедности арабского кочевого жилья: наспех собранные из кусков железа, картона, бумажных и полиэтиленовых мешков жилища — обязательным атрибутом которых являются пластмассовые цистерны для воды примерно на 1-2 тонны, ограждение из разной проволоки для животных — и все!
И в Джидде резко контрастен уровень жизни его обитателей — от полуразвалившихся, запущенных хибар на окраине до многоквартирных, как наши «хрущобы», многоэтажных домов вокруг красивейших, в цветах, с охраной, спутниковыми антеннами и самыми дорогими американскими лимузинами у ворот особняков богатых шейхов!

Уже за 10-20 км до города становится легче дышать, температура падает до 30-35 градусов, при нормальной влажности. Возрастает количество естественных зеленых трав и деревьев. Поражает обилие различных обелисков и памятников: создается впечатление, что здесь открыты все возможности для развития буйной фантазии всех модных течений в монументальном искусстве. По всему городу, побережью расположены совершенно фантастические творения — из кусков металла, оставшихся после работы электрогазосварщиков, из нефтяных труб различного диаметра и высоты. Есть 15-метровой высоты кувшины, подвешенные на бетонных столбах, стелы из бетона, в которые то капотом, то багажником залиты различных марок автомобили, островки из бетона, откуда высовываются носовые и кормовые части небольших морских судов, бомб и ракет различных калибров, части тракторов, пушек и пр. Все это на прочной основе с разноцветными отделочными материалами, гирляндами электрических лампочек.

Ну, а Красное море можно ощутить, только купаясь в нем — теплая, мягкая, нежная вода, прекрасные пляжи, игровые площадки, красочные подсветки. Народ плещется, купается, отдыхает... Но под бдительным оком полиции нравов: никаких плавок, купальных костюмов... Только длинное платье с рукавами и платок для женщин, рубашки и белые штаны для мужчин! Штрафа за нарушение этих правил хватит для перелета из Джидды в Уфу! Но хорошему и плохому бывает конец, через 3 часа шофер увез нас обратно в жаркую Мекку.
Хадж должен совершить человек, который лично сам заработал деньги, как наш дед Салим. А как сюда попали неработающие жены служителей Аллаха, которые составили большинство? Согласно закону Хаджа женщина не имеет права одна поехать в Мекку, ее должны сопровождать мужчины, которые не могут на ней жениться — т.е. сын, брат, дети сестер или братьев и, естественно, законный муж. Таких среди них оказались единицы. Остальные тщательно обсуждали, за сколько в Москве можно продать коврики для намаза... Опять бизнес и религия? Разве в мечетях перед поездкой им не объясняли, что торговать нельзя? Или опять, лишь бы были доллары?
Мужское достоинство не позволяет мне подробнее описать увиденное среди представительниц нашей прекрасной половины! Но руководитель доходил чуть ли не до оскорбления личности, требуя, например, чтобы женщина освободила одно место мужчине, которому стоя придется ехать 400 км! Ей, видите ли, некуда поставить сумку!!! Как я уже писал, в каждой комнате жили от 5 до 12-15 человек. Утром часто приходилось встречать женщин, пристроившихся на диване в холле или на полу в прихожей. Значит, что кому-то захотелось открыть окно, а комнаты везде одинаковы, комары, спать не дают.

Иногда было обидно и за престиж своей профессии. Проходит мимо дивана Роза Загитовна, а мужик из Новосибирска, открыв локоть, приказывает: «Измерь-ка давление!» Ни «пожалуйста», ни на Вы, как будто она обязана! У ней хватило догадливости — не вышла с тонометром. Нашел прислугу! В Саудовской Аравии консультация врача-специалиста стоит около сотни долларов, врачей своих нет. Преимущественно по контракту работают египтяне или маленькие ростом малазийцы и бирманцы, да и уровень их, как мы наблюдали в больницах, чуть ниже среднего. А настоящий араб у себя лечиться не будет — ему подавай клиники Швейцарии, Америки, Германии, Англии! На замечание муфтия одной москвичке, что хаджия должна быть соответственно одета (не в прозрачное платье), что руки должны быть закрыты до пальцев, ноги до щиколоток, что она вот уже более получаса крутится около мужиков, обсуждая не свойственные женщине проблемы, она ответила такими словами, что бумага не стерпит, а старичок, что-то прочитав про себя, тыльной стороной ладони завершил молитву! Пророк предсказал разделение ислама на 73 течения, из которых будет верно только одно; сейчас поговаривают, что их уже больше. В подтверждение могу лишь сказать, что сегодня, видимо, основным тормозом развития ислама являются служители религии, глядя на которых, молодежь вряд ли пойдет в ислам! Это вчерашние водители, рабочие заводов или колхозники, чья бурная жизнь проходила на глазах верующих, умеющие читать лишь несколько молитв на ломаном арабском, толкующие каждый на свой лад правила ислама. Двое в комнате до утра спорили, носом или лбом следует прикоснуться к полу во время намаза. Другие могут сцепиться, доказывая, что рукав должен быть длинный и т.д. Возражений никаких, и если один не может ответить на вопрос или чувствует, что сдает позиции в споре, аргументирует так: «Ты больше меня не знаешь, молчи!».

Характерен пример руководителя: его в мечети представили как религиозного деятеля, а оказалось, почти наоборот. После средней школы поступил в медресе, откуда изгнали за множество «умных» вопросов, закончил МГУ, почти самостоятельно изучил арабский, работает в религиозном отделе. Как-то вечером ввязался с шакирдами в спор, доказывая, будто мусульманская вера чуть ли не сдерживает прогресс из-за невежества служителей веры. Без попытки вникнуть в проблемы всегда ссылался на Аллаха — «Он знает больше». Утверждал, что до сих пор все мусульманские страны — это третий мир, что ни одна из них по своей технологии не выпустила ни машину, ни трактор, не говоря о космосе!!! Что тут поднялось!!! Зачем ему делать машину, когда он может ездить на готовой, и как несравненно духовно пал и погряз в грехах христианский мир и т.д. и т.п.! Спор продолжался до 2-х часов ночи, а я, помня, что истина почти всегда находится посередине, не стал вступать в дебаты и пошел осматривать очередного больного паломника.
Из типичных персонажей мне хочется выделить муфтия из города Д. Возраст — за 70 лет, крепкий и немного искореженный, как старый дуб, с лицом, напоминающим кукиш с очками, вздернутыми вверх седыми бровями, пронзительным взглядом и неприятным, зычным (как будто бьют по треснутому железу) голосом, не терпящим возражений.
На Арафате собрал стариков и рассказывает: «Однажды пригласили меня читать лекцию на заводе. В конце спросили, как появились люди на земле? Я ответил, что Адам из земли, а Ева из ребра Адама, поэтому у всех мужчин слева 11 ребер, а справа — 12! Некоторые усомнились. И что вы думаете! Через 10 дней в «Крестьянке» появилась статья доктора медицинских наук, что действительно у мужчин 1 ребра нет! Вот вам доказательство!». Рядом сидящий мой сосед посмеялся и сказал: — «Вы же врач, почему позволяете вешать лапшу на уши этих стариков?» Разве он готов слушать меня, да и как я могу опозорить пожилого человека, который, как я посчитал, заблуждается добросовестно. Перед молитвенником он кладет компас и уверяет всех, что со всех концов света стрелки его указывают только на Каабу! Попытка пояснить ему принцип работы компаса стоила молодому человеку отповеди: «Молокосос, еще ты меня будешь учить!». В минуты откровения он сознался, что до 35 лет пил и гулял, и что у него сейчас 7-я жена: «Остальные шесть по одной умирали, а Аллах мне новых давал, от них остались дети, всех их я воспитал и вырастил!»

Я тоже прожил не маленькую жизнь, около 40 лет работаю врачом, но не слышал, чтобы у одного мужа умерли подряд 6 жен! От чего, интересно? Все истолковывают законы ислама по-своему, на свою выгоду. Вот, например, возникает спор: можно ли по-мусульмански хоронить алкоголика, умершего от отравления водкой, или повесившегося, т.е. самоубийцу? Хотя знатоки Корана объяснили, что их хоронят без молитв, вне ограды кладбища, он придумал новое — вслух надо читать аяты из Корана, а про себя твердить — «я читаю нарочно, я читаю нарочно». Если алкоголик, придя вечером пьяный, постоянно плакал, прося прощения у Аллаха, он может попасть в рай, его можно хоронить по-мусульмански. Вот так-то! И он же пытался доказать, что до 25 лет можно делать все, что хочешь, а после — ни-ни! Можно ли кушать свинину? Все категорически против, а хазрат объясняет, что если у мусульманина ничего нет, чтобы не умереть с голода, он может съесть определенные части свинины...

Приехавший в Мекку из столицы страны Эр-Рияда господин, назвавшийся Хазретом Исмагилом (с рыжей непривлекательной бородой, бегающими глазками, красным и с синими прожилками лицом), несколько раз пытался собрать наших паломников и провести собрание, где он, мол, разоблачит наших руководителей, как они нас обманывают, делают деньги на религии, что путевка стоит гораздо дешевле, что деньги от курбан остаются у них, квитанции липовые, печать можно поставить на любой заправке, что он составит письмо в Министерство по хаджу, мы должны будем подписаться, а он потом поможет нам вернуть остатки от реальной стоимости путевки (кажется, по 300 долларов) и т.д. и т.п. Все, конечно, возмутились, что «хазрат» сеет вражду между религиозными деятелями и прогнали его.
В баталиях, спорах прошло время и настала пора ехать в Медину — последнее пристанище и место славных побед Пророка. И как всегда: один кавказец, не предупредив, куда-то ушел и 120 человек с 11 до 18 вечера парились в трех автобусах на улице без обеда, злые на весь свет. В ответ на замечание только огрызнулся. Из-за него пришлось 400 км 12 часов ехать ночью со скоростью 40 км/ч, так как водителю спешить некуда, у него не душно и не жарко. В эту кошмарную ночь многие заболели повторно и в Медине мы вдвоем опять работали днем и ночью — благо, аптека была в нашем здании.

Мечеть Пророка такая же величественная, как в Мекке. Даже не верится, что все это построено руками человека, все как в сказке, особенно 150-метровой высоты минареты! И опять, как в Мекке, святыню окружают недостроенные шикарные и дорогие отели, опять грязь сотен и тысяч торговых кибиток — опять религия и бизнес рядом!
Подали экскурсионный автобус. Как всегда с дракой, оскорблениями, слезами, толкая друг друга, в автобус полезли женщины! Вдруг объявили, что экскурсия платная, по 10 реалов. Женщин с автобуса как ветром сдуло, на освободившиеся места сели те, кто предпочел не барахло из киосков, а посещение святых мест, связанных жизнью и борьбой Пророка за чистоту веры, за утверждение ее на земле — кладбище Сахабов и Хамзы, первую в мире мечеть и др.
Ах, как красива и лучезарна Медина, как там уютно, легко дышится и нет одуряющей жары Мекки!
Три дня пролетели, как один день, и судьба приготовила очередной сюрприз: вечером руководитель собрал всех и полу-просьбой полу-приказом попросил завтра с 8 утра не расходиться, т.к. будут автобусы, мы должны за 7 часов до вылета быть в Джидде.
А назавтра, так же, как и всегда, подали автобусы, погрузили вещи и — опять нет двух южан! Их у нас в группе было 6 человек, держались они отдельно, все молодые, но выражения лиц настолько своеобразны, особенно после бритья головы, что кажется, будто в цивилизованный мир они вступили только вчера.

Все волнуются, уже привязаны на крыше автобуса огромные тюки с одеялами и молитвенными ковриками. Один из паломников, пенсионер из Ростова, сделал замечание старшему из «братьев», мол, только животное так может поступить, уже второй раз из-за вас мы печемся на солнце, ведь вчера на собрании все были, почему вы, как старший среди них, не можете призвать их к порядку?
— А, ты оскорбляешь мой народ! — незаметным коротким ударом в живот он заставил присесть старика. — Я тебе покажу!
— И ты называешься мусульманином, бык несчастный, в Хадже поднимаешь руку на старика, было бы мне лет 30, ты бы отсюда так просто не уехал, — со слезами выговорил пилигрим, — это наш руководитель такой, что заставляет 120 человек ждать одного идиота, давно надо было призвать вас к порядку, но в России через сыновей я постараюсь найти тебя!
Наконец, через 3 часа два бесформенных (не знаешь, откуда растет шея) молодых существа прибыли с базара и, даже не извинившись, сели в свои автобусы...
Рядом со мной едет один из молодых имамов, в прошлом году закончивший учебу в Мекке. Может, он хорошо разбирается в канонах ислама, наверное так и есть, владеет арабским языком, но общеобразовательный уровень у него очень и очень низкий. Не знает про Сталина, Солженицина, слаб в истории, конечно, ничего не слышал о клонировании и др. Очень удивился, узнав, что оклад российского профессора чуть превышает миллион (ему назначили оклад в 6 миллионов — сегодня — 200 долларов, меньше 50 тыс. садака он не берет). Через него я немного узнал об арабах, образовании, быте и др. Богатые шейхи по приказу короля приглашают учиться молодежь из мусульманских стран, в частности, из России, на 60 тыс. реалов студент должен жить безбедно. А на деле — полуголодное существование, стипендии не хватает, по году и более не могут посетить родителей. Преподавателей — арабов нет, в основном египтяне, т.к. немногие арабы имеют высшее образование, да оно им не нужно — нефть, туризм позволяют жить очень даже хорошо, а применять знания просто негде. Политика с дальним прицелом: потраченные на учебу одного имама деньги возвращаются многократно через пилигримов, группы которых агитирует и формирует тот же религиозный деятель. Он, кстати, сам несколько раз совершает ежегодный хадж. Я заметил, молиться в семье ходят по очереди, а в основном время проводят в деловых речах с руководителями высших богословских учебных заведении и шейхами со всех городов Аравии. Несколько студентов, узнав, что я профессор, работал ректором вуза, в откровенной беседе, прося не называть их фамилии, советовались, какой из факультетов избрать при дальнейшей учебе в светских вузах. Ответ был один — факультет психологии. Знание английского языка в сочетании с русским, татарским и арабским языками дадут возможность занимать высокие посты в посольствах, вузах, в политике. И все это вместе с высшим богословским образованием! Таких специалистов единицы, они — золотой фонд любой нации.

В своих записках я упомянул о том, как в молодые годы, во времена оголтелой кампании против религии, встретился с одним из замечательных представителей ислама: Гибадуллой-бабаем. Доводился он дальним родственником по линии отца. Во время репрессий 37-х годов, как человек умный и проницательный, вовремя уехал в Узбекистан, работал там в почете и уважении долгие годы бухгалтером в колхозах и совхозах, но зов предков как любого патриота своей родины позвал его на родную землю. Он, воспитав пятерых детей, дал всем высшее образование, причем дети занимали очень высокие посты у нас и в Татарстане. Гибадулла-бабай имел множество внуков и внучек. В свои пожилые годы он выглядел так: стройная фигура, мягкие, белесоватые, редкие, коротко отстриженные волосы, белые и короткие мусульманские усы (они должны у каждого повторить ширину и форму бровей), бородка клинышком, синие проницательные глаза. Весь белый и чистый, он был воплощением доброты, милосердия, душевной и телесной чистоты и порядочности.
Все, кто с ним соприкасался в жизни, с первого разговора окончательно и бесповоротно проникался к нему духом уважения и благословения. Даже мой отец, ярый коммунист, прошедший все трудности безотцовщины и беспредела хулиганства до войны, затем воевавший за Отечество в течение почти 7 лет (Рижская группировка войск, воевал с лесными братьями в Латвии и Эстонии до 1947 года), за двое суток до встречи с Гибадуллой хазратом прекращал принимать спиртное и, что самое страшное для него, — курить.
Человек интеллигентный, начитанный, с богатым природным умом, хазрат выписывал журналы по астрономии, философии и религии, центральные («Правда», «Известия», «Труд»), свои и соседние республиканские газеты — он был всегда в курсе, что творится в Башкирии, Татарии, Мордовии, Чувашии, в Челябинске, Оренбургской областях. На всю эту периодику он подписывался, будучи имамом в городе Лениногорске, где татары его называли «Башкорт-мулла», т.к. он нигде и никогда не изменял своему родному языку, хотя прекрасно владел татарским, русским, узбекским и арабским языками.
Ах, как он был мне рад, какие с ним были бесконечные душевные разговоры, как гордился, что у него есть племянник из его рода, который совершил полный хадж, как он с гордостью рассказывал на своих многочисленных проповедях, что у него есть племянник, который в 35 лет стал профессором — хирургом!!!
Я врач, доктор медицины, конечно, скептически отношусь к различным ясновидцам и др. Мы, врачи, знаем, какой вред они приносят лечением всех болезней «энергией из космоса», прикладыванием фотографии экстрасенса на больное место (даже при геморрое), но современное доброе слово, чистота помыслов, личный пример беззаветного служения исламу позволяли хазрату Гибадулле хотя бы на время облегчать физические и духовные страдания тех, кто к нему обращался.

Мой отец, страдающий около 15 лет жестокими приступами бронхиальной астмы, после беседы с ним и молитв на несколько недель освобождался от тяжелых приступов болезни.
Не могу объяснить почему, но не кривлю душой: хазрат, имея самых близких в Уфе, в свои приезды в Башкирию обязательно на день — два останавливался у нас. Всегда чистенький и опрятный, в белой рубашке, кальсонах и носках он во время своих молитв был уважаем, любим и таинственен. Мы боялись не только громко разговаривать, ходить по комнате и кашлять, но даже, как мне до сих пор кажется, глубоко дышать.
Перед глазами до сих пор стоит идиллическая картина: ясный солнечный теплый день; в очень красивом березовом лесу, около кладбищенской ограды на зеленой мягкой траве стоит шеренга обуви, далее на намаз никах на коленях сидят человек 100 молящихся и впереди всех, лицом к пастве, на высоком кресле сидит в духовной одежде хазрат Гибадулла и, изрекая несколько предложений на арабском языке, переводит: Аллах не воспринимает три вещи: а) когда мусульманин, имея законную (Никах) жену, совершает прелюбодеяние с другой женщиной; б) когда мусульманин жидкостью или дымом принимает вещества, замутняющие разум; в) когда мусульманин не хозяин своему слову, особенно когда в срок не возвращает долги. Разве не велик ислам, если он осуждает в человеке поступки, порочащие его честь!?
В один из осенних тяжелых дней вдруг Гибадулла хазрат приехал ко мне: «Сынок, у нас, священнослужителей, есть почти профессиональная болезнь — рак пищевода», — начал он свой рассказ, перечислив около десятка своих коллег из Татарии и Башкортостана, которые умерли от этой коварной болезни. «Вот и у меня, на 76 году жизни что-то плохо стало с прохождением пищи — твердое застревает, жидкость проходит с трудом». Меня «ударило током» — я-то знал симптомы болезни! Проведенные на второй день исследования показали, что пищевод поражен на расстоянии 18 см и оперативное лечение невозможно!
У нас, врачей, есть святая ложь — мы не смеем прямо сказать больному о том, что у него рак и что осталось жить ему, скажем, месяца 4 или 5, предполагая любую реакцию больного, вплоть до самоубийства. Она сработала и сейчас: битый час я пытался объяснить ему, что задержка прохождение пищи — это результат атеросклероза аорты, что со временем это не полностью, но пройдет и т.п. Конечно, он, видимо, прекрасно понимал, что я говорю неправду, но сделал вид, что все понял, поблагодарил меня за обследование и уехал.
Через 15 дней получаю письмо: «Сынок, Аллах на своем месте, мулла на своем, а врач тоже на своем месте. Есть ситуации, когда с помощью Аллаха нужно прибегнуть к хирургу. У меня с каждым днем состоянии хуже и хуже. Я согласен на любые страдания, поэтому сделай мне операцию». Я понимал, что оперировать его нельзя. Опять пришлось свято лгать (с сыном договорились), что он напишет письмо — мол, Венер уехал в длительную командировку за пределы Башкирии, что после приезда обязательно вызовет его в Уфу.
В начале декабря он созвал всех детей и сказал: «На той неделе мне приснился Газраил — святой и сказал, что 23 декабря поедешь в свою родную деревню. Поэтому Вы все без предупреждения и телеграмм будьте здесь, особенно касается тебя, — предупредил он среднего сына, — часто и долго бываешь в командировках, распредели время!»
Там же хазрат рассказал весь порядок предания его Земле по мусульманскому обычаю, завещал, кому книги на арабском языке подарить, нарисовал схему памятника и места на кладбище, каждому сыну и дочке индивидуально на всю жизнь сделал наказы...
Средний сын все-таки поехал в командировку и с большими трудностями приехал только в 4 часа утра 24 декабря. Весь дом полон детьми и родственниками. Хазрат чуть приподнял голову, открыл глаза, изрек:
— Ну, вот и ты приехал, сынок, теперь я всех увидел... И навеки потух его взгляд.
Таким светлым, чистым и святым он остался у меня в памяти, и я благодарен судьбе за то, что она дала радость общения с ним. Но мой сосед понимал, что в исламе нет оплачиваемых должностей, все собранные от народа деньги — в руки или в ящик — должны ревизироваться 20-ю членами комиссии и общим решением направляться на нужды мечети, а не в карман муллы, поэтому поступил на юридический факультет. Мечтает работать в госучреждении и получать заработную плату, а религией заниматься в свободное от работы время. Так, может, новое поколение имамов своим поведением привлечет, а не оттолкнет, как сейчас делают так называемые муллы, молодежь в лоно чистого достойного ислама.

Путь из Медины в Джидду в буквальном смысле усыпан камнями — сотни километров горы, между ними только камни; через каждые 10 километров — «центр» с заправкой, мечетью, столовой, магазином, автостанцией и, естественно, туалетом для омовений перед молитвой. Опять в страшной толкотне, с тюками и канистрами «зам-зам» пилигримы уселись в самолет и — прощай, святая Мекка, лучезарная Медина, прощай, Родина великого человека, Пророка Мухаммеда, который за 23 года жизни перевернул пол-мира! А в Москве судьба преподнесла последний сюрприз. Во время хаджа я жил рядом с очень почтенным грузным 70-летним кавказцем с грузинской фамилией (что спасло его семью от выселения). Он приехал с женой и дочерью — врачом, дома остались дочь и сын. Занимал он очень ответственные посты, умен, образован, интересный собеседник. Короче, за все это время я у него был личным врачом — ежедневно контролировал давление, делал в день иногда три инъекции при аритмиях, лечил супругу от ангины и бронхита и удивлялся, почему это не делает дочь-врач? Но старик как-то полушутя заметил, что врачей он признает только хирургов,, а поваров — только мужчин. К концу Хаджа пошли разговоры, кто и как доберется домой — предстояло переехать из Шереметьево в Домодедово. Чтобы успеть на вечерний самолет, дед предложил услуги — «Сегодня дочь позвонит в Москву, в Шереметьево приедет мой шофер и увезет вас в Домодедово, а сын нас домой». Я несколько раз интересовался, будет машина или нет? На повторные вопросы дед даже немного обиделся. И, как вы предполагаете, сын встретил их, на вопросы сестры: «Где вторая машина?» — нагрубил ей: «Чего стоишь, иди в машину?» А попутчик мой укатил домой, даже не попрощавшись! Успев доехать на такси в Домодедово за 20 минут до конца регистрации, сели в родной «БАЛ» и вот она — Родина, Башкортостан, которую подарил нам Всевышний!!

На какой же ноте закончить свое повествование, мой читатель? Видеть своими глазами единственную и великую святыню полутора миллиардов мусульман, достояние всемирной цивилизации и культуры, считать себя частицей её, почувствовать царящий там дух фанатизма и уважения — это счастье! Еще раз возвращаюсь к Корану: Хадж должен совершить человек, заработавший честным трудом деньги, на заработную плату; его поездка не должна быть обременительной для семьи; он должен иметь соответствующее здоровье (с обязательным мед. обследованием). Государству не может быть безразлична судьба его граждан, хотя религия отделена от государства. Контроль за расходованием средств, выбор руководителя, туристической фирмы, страхование жизни и, следовательно, возможность захоронения на Родине (сейчас перевозка стоит 20 тыс. долларов), полный инструктаж отъезжающих по медицине, традициям и прочее должны быть обязательными. Это должны быть делом чести Правительства, ведь посылают же американцы целые эскадры или сотни тысяч солдат на поиски единственного американца, поэтому он благоговеет и млеет перед многозвездным флагом, потому что настоящая любовь может быть только взаимная! А если вы спросите, захотите ли вы еще раз поехать туда — я с радостью отвечу — Да! Да! ДА-А-А!

Мекка — Туманчино 1-5 мая 1997.

P.S. Через год я получил письмо...
Бисмиллахирахманирахим!
Уважаемый Венер Газизович!
Пишет вам племянница дяди Салима, которая проживает в городе Перми. Зовут меня Флюза, я мать двоих детей, работаю в системе общественного питания. Письмо Ваше, где подробно описывали последние дни жизни нашего дяди и ваше путешествие, получили очень давно. Мы все очень благодарны Вам за Ваше внимание, личное участие и заботу, оказанные Вами в столь дальнем расстоянии от родных нашему ныне покойному дяде Салиму. Я приношу вам извинения от семьи дяди Салима за то, что так долго не могли ответить на ваше письмо. Дай Аллах Вам здоровья на долгие годы, и пусть Он не оставит Вас в трудное время так же, как Вы поступили по отношению к нашему близкому и дорогому дяде. Действительно, дядя Салим был истинным верующим мусульманином, и целью всей его жизни было совершение хаджа. Он многие годы мечтал об этом, делал накопления для этого из года в год. И вот его давнишняя мечта уже осуществлялась, казалось, что он еще при жизни чувствовал себя окрыленным, возлагал большие надежды на будущее. Человек предполагает, а судьба располагает. Видимо, Аллаху было угодно отправлять туда самых преданных, любящих Его сыновей.
Тетя Сабира, его супруга, женщина неграмотная, попросила меня помочь с ответом. Я это делаю с большим удовольствием, потому что в годы учебы мне пришлось жить в их семье два года. Я очень хорошо знаю и понимаю проблемы своих родных. Для меня они самые близкие в этом городе.
Читая Ваше письмо, мы могли понять и представить ритуалы совершения хаджа. Огромное Вам спасибо за Ваше добродушие, чистоту помыслов и Ваше участие в жизни нашей семьи. После Вашего письма мы еще раз убедились в том, что наша Родина — Башкортостан — богата добрыми людьми и сильна волей таких мужественных и честных добродетелей.
Я тоже родом из Башкортостана, мы каждое лето посещаем наши родные края.
Если Вам, Венер Газизович, когда-нибудь придется бывать в Перми, пожалуйста, заезжайте к нам. Мы будем очень рады.
С благодарностью и большим уважением к Вам — родственница дяди Салима Флюза.

назад      вверх