Сохранение татаро-мусульманской религиозной идентичности

Выступление на юбилейных пятых Хансаваровских чтениях

Татарской самобытной идентичности угрожает две элиминации: одна олицетворяет унитаристскую тенденцию государственной политики, а другая — надэтнический исламистский вызов, хотя обе они отрицают татарские язык и культуру, лишают их перспективы развития.
В этой связи татарам-мусульманам для сохранения их уникальной культуры необходимы две мобилизации — как в отстаивании своих этнических интересов перед политикой унификации, так и против религиозной «универсализации» ваххабитско-«салафитской» рецептуры.
Противостоять ваххабитской атаке на национальные ценности татарского этноса, его религиозной культуры необходимо и в богословском аспекте, тем более, что вековые татарские религиозные обычаи укоренены в нормативной сунне и восходят к подлинной чистоте Ислама.
Ложный интернационализм, проповедуемый ваххабитами, отвергание национального фактора в Исламе в корне противоречит шариату и практике первоначального Ислама. Ведь Ислам стал мировой религией именно благодаря тому, что военоначальники времён халифов Абу Бакра и Умара при всех войнах расставляли войска по национальному признаку, когда в общем войске мусульмане располагались в подразделениях, скомплектованных из членов одного племени. Благодаря этому были одержаны все блестящие победы, в том числе при Кадисие, т.к. мусульмане разных племён сражались, чтобы отличиться перед другими. Так поступали Халид ибн Валид и другие полководцы. Таким образом, и сейчас необходимо в единой умме различать национальные отряды, это гарантия успеха и победы. Поэтому старания ваххабитов по национальному обезличению противоречат деяниям сахабов, т.к. например, при Кадисие сражались 70 сахабов — участников битвы при Бадре, 320 сахабов — участников Ридвана и все они единогласно разделились по национальному признаку для общей борьбы.
Ваххабиты, пытаясь выдать себя за интернационалистов, отвергают всякое национальное своеобразие, борются с татарскими обычаями и языком в мечетях. В этой попытке унижения национальной гордости они выступают против самого Пророка с., который приветствовал национальную гордость и своеобразие. В хадисе сообщается, что среди воинов, вернувшихся из битвы, разгорелся следующий спор. Один из бойцов ринулся на врага и выкрикнул: «На тебе от меня! Я — гуфарский пацан!» (т.е. парень из племени Гуфар). На это один сказал: «Я абсолютно убежден в том, что его награда исчезла». Другой заявил: «Я не вижу в этом ничего плохого!» Далее разгорелся такой спор, что их услышал Пророк с. и произнёс: «Преславен Аллах... А почему бы его не наградить и не похвалить?!» Как видим, Пророк с. высказал удивление и несогласие с позицией ваххабитов, национальные гордость и своеобразие приветствуются в Исламе, национальная гордость должна, по словам Пророка с., быть награждаемой и хвалимой.
Ваххабиты же открыто критикуют Пророка Ислама с., отвергают его сунну, борясь с татарскими обычаями и языком.
У ваххабитов ярко выражены двойные и тройные стандарты. Когда они особенности традиций их мусульманских конкурентов объявляют проявлениями «новшеств» и «многобожия», как, например, проведение коранических межлисов у татар, но одновременно не замечают гораздо более проблемные обычаи арабского происхождения, как то использование языческой символики на мечетях — полумесяцев в память арабских племенных богов лунопоклонных культов.
Ваххабиты отвергают поминки третьего дня, но в хадисе от Абдуллы ибн Джафара р. ясно сказано, «что Пророк с. не приходил к семье (умершего) Джафара три дня. После чего пришёл к ним и произнёс: «Не оплакивайте моего брата с сегодняшнего дня!» (Абу Дауд, №4192). Как видим, поминки третьего дня Пророком с. проводились и они имеют смысл в прекращении оплакивания именно с этого дня. Это ясная сунна, с которой так яростно борются ваххабиты, считающие Пророка Мухаммада с. своим врагом и соперником, стремясь заменить его Ибн Таймией и ибн Габдел-Ваххабом. Необъяснимая на первый взгляд упёртость татар-ваххабитов в вопросе проведения поминальных собраний по умершим в 40 день имеет своё простое объяснение.
Исламская революция в Иране произошла посредством именно этих поминальных собраний 40 дня. Ведь шахская охранка расстреляла вначале мирную антиисламскую демонстрацию, на 40-й день она увеличилась по числу участников, собравшихся помянуть убитых. Опять расстрел — и уже возрастание жертв и участников 40-х поминальных дней. Так, вырастая в геометрической прогрессии, демонстранты привели к разгрому шахского режима. Соседи и друзья шаха — саудовские короли увидели в этом реальную опасность для своего режима, поэтому дали жесткую команду по пресечению проведения 40-х дней среди шиитского меньшинства на востоке КСА. Эти разработки теперь навязываются и татарам. Это показатель насколько татары-ваххабиты находятся на коротком поводке саудовской пропагандистской машины. А ведь есть новшества гораздо опаснее, чем татарские сороковины, например, полумесяцы на мечетях, которые, судя по саудовской логике, превращают их в языческие лунопоклонные капища. Необходимо уважать себя и татарам-ваххабитам пора опомниться — не обезъянничать в таких примитивных вопросах как противостояние татарским межлисам — очень безобидным по сравнению с арабскими бидгатами — теми же полумесяцами.
Ваххабиты критикуют татарский обычай садаки гур. Однако в хадисах упоминается об обычаях принесения в жертву животных у арабов — атира и фара. Фара — когда первый приплод верблюдов приносился в жертву. Так вот Пророк с. говорит об этих обычаях: «За любой свободно выпасаемой скот — фара. Кормите его, а когда он будет принесен, ты можешь зарезать его и раздать его мясо, как подаяние». (Абу Дауд, №2830).
Также Пророк с. говорил: «Фара — истина. Однако оставить его, чтобы он вырос в молодого годовалого и двулетнего самца и тогда отдать его вдове или усадить на него воина на пути Аллаха, это лучше, чем резать его». (Абу Дауд, №2842). Как видим, Пророк с. меняет доисламский обычай: приплод не режется сразу, а ему дают вырасти и он дается в подаяние. Так и садака гур у татар укоренена по этому хадису Пророка с.
У татар распространены разного рода молитвы, которые считаются особо принимаемыми, они и в Коране предпочитают особые отрывки, которые читают гораздо чаще обычного. Ваххабиты любят критиковать такие предпочтения. Но этим они критикуют самого Пророка с., который выделял в Коране особые вознаграждаемые места, об одном таком отрывке, например, он с. сказал: «Истинно, есть в них аят, который лучше тысячи аятов» (Абу Дауд, №5057).
Как видим, татары любят чаще читать именно такие места, имеющие тысячекратное превосходство. Несмотря на ненависть ваххабитов к сунне, к Пророку Мухаммаду с., нам необходимо следовать Пророку с., а не Ибн Габдел-Ваххабу и не забывать любимые нашими предками дуа.
В запрещении ваххабитами проведения дней рождений и в отвергании отмечания Мавлида очевидно влияние индийской культуры, буддизма. Ведь буддисты безоговорочно оценивают само рождение как зло. Известно их логика: «...при полном отсутствии какого бы то ни было рождения, при прекращении рождения, Ананда, откуда бы взяться старости и смерти?»(1) Однако это совсем не мусульманский подход. Аналогичный подход распространён в даосизме, об этом пишет В. В. Муравьев: «Рождение оказывалось началом бессмысленной жизни, завершавшейся ужасным финалом. Поэтому даосы говорили, что обладающий знанием не радуется своему рождении. День прихода в мир, не есть повод праздника».(2)
Такой подход заимствования идей из многобожных религий неприемлем для Ислама. Однако ваххабиты, которые поклоняются Небу вместо Бога предпочитают заимствовать религиозные идеи из таких, как они, языческих небопоклонных культов с их осуждением отмечания дней рождения. Понятно, что мусульмане должны праздновать Мавлид, чтобы не уподобляться многобожникам восточных религий, пропагандистами чьих идей является ваххабиты.
В последнее время ваххабиты много сил тратят на борьбу с посещением Булгара. Мы должны быть бесконечно благодарны Верховному муфтию, шейх-уль-исламу Талгату Таджутдину за то, что он организовал ежегодное посещение Булгара, ведь если бы мы встали на точку зрения ваххабитов и бросили этот город на произвол судьбы, то чисто формально этот заповедник был бы возвращен православному монастырю как, например, Рязанский кремль. Ведь, действительно, до революции в течение веков здесь располагался православный монастырь. Однако наши предки сотни лет, несмотря на кресты превращенных в монастырские постройки строений, упорно ходили сюда на богомолье и боролись за мусульманский статус этого города. Ваххабитский подход в РФ — это просто предательство своей религии, сдача христианам всех святынь.
Ответом на возражения ваххабитов по поводу жертвоприношений в Святом Булгаре являются слова самого Пророка с., когда его женщина спросила: «Я дала обет, что зарежу (животное) в таком-то месте, где резали свой скот люди во времена дикости». Он с. спросил: «Для идола?» Она ответила: «Нет». Он с. спросил: «Для тотема?» Она ответила: «Нет». Он с. сказал: «Выполни свой обет». (Абу Дауд, №3312). Как видим, жертвоприношение в местах даже языческого поклонения не запрещены в Исламе. Ваххабиты же открыто порицают самого Пророка с., отвергая его сунну.
В прикосновении к камням г. Булгара, к колонне нет ничего удивительного, люди хотят прикоснуться к истории, ведь это же исторические подлинные вещи, например, в музеях выставляют личные вещи Г. Тукая и их люди смотрят не из религиозных мотивов, а из культурных, так и в Булгаре не из намерения поклонения люди прикасаются к колонне, а чтобы прикоснуться к истории, к памяти своих предков, ведь это историческое сокровище для них. Если же такое прикосновение было бы харамом, то как быть с ваххабитами, которые с ещё большим трепетом ежедневно трогают деньги с изображенными на них идолами — тогда бы это тоже стало харамом. Чтобы дать возможность ваххабитам пересчитывать доллары, должно быть разрешено и трогать эту колонну.
О неприятии ваххабизма татарскими учёными богословами свидетельствует даже их внешний вид. Например, Зыя Камали следовал следующим хадисам Пророка с.: от Абдуллы ибн Умара р.: «Пророк Аллаха с. приказал усы носить нависающими» (Абу Дауд, №4199). От Джабира р., сказавшего: «Мы отпускали усы расти пышными, за исключением (периодов) хаджа и умры» (Абу Дауд, №4201).
Критикуя тех, кто бездумно преклоняется перед заграницей, ни в грош не ставит свою родину, Р. Фахретдин пишет: «...Насколько трудно сдвинуть с места гору, настолько же невозможно считать учёными тех, кто не знает, в какое время он живет, не обращает внимания, в какой части света он находится, проводит время в постоянных бессмысленных спорах, приносящих больше вреда, чем пользы, даже имеет привычку не достойными ученого словами ругать и позорить друг друга».(3)
Ханафитский Ислам является для татар традиционной религией, заключающей в себе не только генетическую, но и социальную память. О важности традиций в жизни народа, в сохранении его этнического своеобразия писали многие исследователи. Приведём высказывание некоторых из них. Так, Антон Салмин замечает: «Продолжительность жизни народа равна продолжительности его религиозной культуры. Уйдут традиции — исчезнет религия, не будет своей религии — канет в историю народ».(4) Ежи Щацкий писал: «Народу нужны традиции, как дереву корни; без них он вообще не народ, но аморфная, ненадолго собравшаяся толпа». О важности традиций пишет и К. В. Чистов, отмечающий, что при помощи традиций «совершается накопление, сбор и, что очень важно, стереотипизация опыта и передача стереотипов».(5) Он метко подмечает, что всем нам «надо окончательно расстаться с представлением, что «традиция» — это обязательно нечто консервативное, косное, подлежащее преодолению».(6) Таким образом, татары, наследующие свои религиозные традиции с времён пророческой чистоты Ислама, не должны идти на поводу новомодных мусульманских течений, претендующих на эксклюзивизм. У нас есть Традиция, основанная на Коране и нормативной Сунне, которой и нужно придерживаться впредь, несмотря на критику «исламистов» и реформаторов.
Примечания:
(1) Сутта-питака // Антология мировой философии. — М., 1969, т. 1. ч. 1. — с. 121.
(2) Муравьев В. В. Идея деторождения в религиях древних цивилизаций // Религиоведение. — №3, 2008. — с. 10.
(3) Фахреддин Р. Асар. 1 том. — К., 2006. — с. 220.
(4) Салмин А. К. Термин folk religion и его русский эквивалент // Религиоведение. — №1, 2008. — с. 94.
(5) Чистов К. В. Народные традиции и фольклорные очерки теории. — Л., 1986. — с. 108.
(6) Там же, с. 110.

Валиулла хазрат Якупов
кандидат исторических наук

назад