Азгар Шакиров
(Отношение к религии)

Религия во мне осталась, когда я был маленьким. Отец до 87 лет, до смерти, по четыре километра ходил в другую деревню молиться на пятничный намаз. Мать держала уразу. Мать имела горб, потому что надорвалась, поднимая камень для амбара. Потом сломала руку. И глаз один у нее потек от напряжения. И она работала в колхозе, в 30 градусов жары держала уразу. Я ей говорил: зачем ты это делаешь, тебе же нельзя, ты болеешь. Она отвечала: постареешь, узнаешь, что это значит. Так я увидел верующих. Они были примером. Но никогда не говорили мне, что я должен молиться. Боялись, наверное, за меня. Все равно ни в комсомоле, ни коммунистом я никогда не был. Когда я был уже актером, ходил в мечеть рядом с театром и религиозные праздники. Мне говорили: ты же актер, зачем ходишь в мечеть? Ислам всегда боролся с театром. Мусульмане обычно в театр не ходили. Когда я был в Хельсинки, увидел там Равиля-хазрата Гайнутдинова. Он подошёл ко мне. И я сказал ему, что хочу совершить хадж. Он спросил меня: ты готов туда ехать? Сказал ему, что хожу молиться по пятницам, держу уразу. Он мне прислал приглашение на хадж из Москвы. Поехали. В Москве было 25 февраля, 30 градусов мороза. Там 45 градусов тепла. Я начал болеть. Ноги опухли, аллергия началась. Мне говорили: лежи, у тебя сердце больное. И я увидел в мечети Аль-Харам 300 тысяч верующих людей. Я был просто потрясен. Со всего света люди. Если бы Мухаммад был жив, он бы тоже этим был потрясен. У меня слезы пошли, я не могу, просто сижу, плачу. Меня успокаивают там люди. У меня температура 38,9, я не чувствую. Ноги опухшие не чувствовал, ходил молиться. Что значит ислам — первым делом начинай с себя. Держи себя в руках, не пей. Как мы сейчас живем, такая же история была там во времена Мухаммада. Народ предела не знал. Если бы так продолжалось, эта нация исчезла бы. Они ощутили человеческую чистоту. Сейчас девочка седьмого класса с сигаретой, с пивом в руках стоит полуголая. У такого народа нельзя представить будущее. Девочка курит, пьет, какие у нее могут быть дети? Мать — это выше всего на свете. Сейчас не учат, развращают. Никто не скажет, что этого Медведев, Путин или наши хозяева не видят. Почему не запрещают? Почему такая страна? Почему? Я в своей деревне никогда не видел пьяного человека. Мужчину, а уж про женщин или детей не говорю. Ислам чем отличается от других религий? Другие кланяются изображениям, памятникам. В исламе понятие Бога изменяется совсем. Это величайший прыжок человеческого ума. Возникает ощущение абстрактного мышления мира. Аллах — понятие абстрактного мышления. Когда говорят Троица, Бог Отец, Бог Сын, Бог Дух Святой и они нарисованы — это другое дело. Абстрактное мышление Аллаха дает глубину и бесконечность. Это огромный прыжок человеческого ума. Мухаммад еще в седьмом веке говорил, что есть сорок тысяч планет как Земля. Никто этого тогда не говорил. Тогда думали, что Земля на трех китах в океане плавает. И сказал, что при рождении человека становится ясна дата его смерти. Ничего лишнего в жизни не нужно делать. Откуда он это видел — я был просто потрясен. Для меня почему ислам ближе — он говорит: все народы равны. Человек должен быть свободным. Перед Богом все равны, говорит Мухаммад. Человек как птица, он свободен, и его в цепях не удержишь. Люди осознали это. И если мусульмане хотят доказать, что ислам — достойная религия, пусть покажут своим примером достойной жизни. Пусть все народы видят, если ты придерживаешься этой религии — ты становишься достойным человеком, и у твоего народа тогда будет будущее. Эта мысль меня волнует. Почему западный мир считает, что ислам пойдет, потому что это шаг вперед в мышлении. Ислам привносит в человеческое мышление бесконечность. Если Аллах бесконечен, то и в человеческий разум проникает бесконечность. Так думаю. Религиозные книги, конечно, читал, но я не богослов. Конечно, я все религии уважаю и ценю. Ислам заставляет меня ценить и уважать другие религии, потому что Мухаммад говорил: все пророки, которые были до него, это величайшие пророки. То, что есть в мире — это наше общее.
Фрагмент из интервью газете «Звезда Поволжья»
11–17 февраля 2010 года.

назад