Э. К. Собиров
Институт востоковедения РАН, Москва


ЛИТЕРАТУРНО-ЭСТЕТИЧЕСКИЕ ВЗГЛЯДЫ
ТАХА ХУСЕЙНА

Таха Хусейн (1889-1973), египетский ученый и писатель, публицист, классик арабской литературы, был поборником модернизации арабского общества. Рационалист и моралист, считавший просвещение и воспитание единственным средством борьбы с социальным злом. В его произведениях особое внимание уделено анализу взаимодействия «старого» и «нового» в арабском общественном сознании ХХ в.

Ключевые слова: арабское литературоведение, египетские модернисты, европейская культура, мусульманская цивилизация, эстетика
В истории развития стран Ближнего и Среднего Востока XIX век стал переломным. Бурный прогресс арабской общественной мысли во второй половине XIX в., коренные изменения в социально-политической и экономической жизни оказали большое влияние на развитие новоарабской литературы. Объективные причины способствовали превращению Египта в особый передовой центр, где формировалась новая система литературы, различные культурные и литературные направления. Большой вклад в культурную жизнь Египта внесли поэты и писатели из Сирии, Ливана, Ирака и других стран Арабского Востока.
Середина XIX – начало XX веков характеризуется как эпоха пробуждения, период духовного подъема Египта. Пробуждение общественного сознания страны происходило через просветительскую деятельность. Результатом этого процесса явилось изменение традиционных эстетических взглядов на искусство, что положило начало развитию новой египетской литературы.
История становления современной литературной школы в Египте тесно связана со всей историей становления новоарабской литературы. Так, если арабская поэзия на рубеже XIX – XX вв. продолжала следовать классическим образцам, то проза в это время претерпевала глубокие качественные изменения. Начали издаваться в переводе на арабский язык произведения европейских авторов, знакомившие египтян с основными течениями европейской литературы, а также памятники классической арабской литературы. Широкая переводческая деятельность, развитие прессы создают предпосылки для появления таких новых жанров в арабской литературе, как роман, повесть, новелла, очерк, эссе и драма.
На литературной сцене появились писатели, заложившие основы современной египетской литературы и создавшие почти все современные жанровые формы в арабской литературе. Так, на примерах работ наиболее видных писателей конца XIX в. и первых десятилетий XX в. (Джирджи Зейдана, аль-Манфалути, Хусейна Хайкаля, Таха Хусейна, Махмуда Теймура) можно рассмотреть основные этапы развития современной литературы в Египте, выделяя следующие направления:
1). Традиционное (соблюдение старых литературных правил, норм и методов);
2). Современное (отказ от классической литературы и безусловное принятие современных методов литературоведения);
3). Синтез арабского классического литературного наследия и достижений современной европейской литературы.
В произведениях деятелей культуры и искусства этого периода отражены актуальные задачи народа Египта. По мнению И.Ю. Крачковского «политические судьбы арабов в 19-20 вв. оказывали сильное влияние на литературу» [8, 69]. Все сильнее утверждается идея гуманизации литературы.
Широкая переводческая деятельность в конце XIX – начале XX вв. стала важным событием в литературной жизни Египта и способствовала дальнейшему осуществлению воспитательной и просветительской функций художественной словесности. Как и в эпоху Просвещения в Европе, в арабском мире происходил процесс идейного, интеллектуального обогащения литературы.
Переводы европейских сентиментальных повестей с большим или меньшим романтическим уклоном способствовали формированию арабского сентиментализма как направления.
В это время наблюдается интерес к европейскому историческому роману, что связано с развитием этого жанра в арабской оригинальной литературе и с общей установкой просветительской литературы на сочетание познавательного, поучительного и развлекательного. Большой популярностью, начиная с 80-х годов XIX в. пользовались, в частности, произведения А. Дюма-отца (1802-1870) («Три мушкетера», «Граф Монте-Кристо», «Две Дианы», «Госпожа Монсоро», «Ожерелье королевы» и др.). Переводились В. Скотт (1771 -1832), А. Толстой (1828-1910) и другие [3, 29-30].
Период с конца XIX в. до середины 20-х годов ХХ в. характеризуется как время зарождения и становления египетского рассказа, основоположниками которого могут быть названы такие известные писатели, как Мустафа Лутфи аль-Мафалути, Мухаммад Теймур, братья Иса и Шихата Убейды, Махмуд Теймур, Махмуд Тахир Лашин.
Классик современной египетской литературы Таха Хусейн отмечает, что жанр рассказа завладел умами и сердцами многих молодых египетских писателей, которые стремились выразить свои идеи посредством этого жанра. «Рассказ – интереснейший литературный жанр, доставляющий огромное эмоциональное, духовное наслаждение. И это факт. Но рассказ является лишь одним из жанров литературы и самостоятельно литературу не представляет» [19, 13].
Вместе с тем возрождается классическое направление в арабской литературе. «Благодаря типографии классическая литература впервые в широком масштабе стала доступной для всех читающих» [8, 69].
Бурно развивается публицистика. Сформировавшийся жанр короткого очерка освещал текущие события, культурные и социальные проблемы и т.д.
Литературная деятельность просветителей Адиба Исхака (1856-1885), Абд ар-Рахмана аль-Кавакиби (1849-1902), Мустафы Камиля (1874-1908) и др. положила начало становлению публицистики.
Формируется современная египетская литературная критика. В периодической печати публикуются литературно-критические статьи, в которых ярко проявляется национальная самобытность, следование традициям средневекового ораторского искусства. Снова стало уделяться внимание красноречию. Широкую популярность завоевали ораторы-политики: эссеист Мустафа Камиль, Саад Заглул (1859-1927) – лидер египетского национального движения.
Быстрое развитие периодической печати в конце XIX – начале XX веков способствовало эволюции современной литературной критики, которая «оказала в высшей степени сильное влияние на все развитие новой литературы» [8, 68].
Так, начинает издаваться множество газет и журналов общественно-политического, а также литературного направления. Египетская периодика того времени освещала и политическую, и культурно просветительскую проблематику. Публикации Джирджи Зейдана (1861-1914), Вали ад-Дина Йекуна (1873-1921), Мустафы Лутфи аль-Манфалути (1876-1924) и другие сыграли важную роль в развитии литературной критики того периода.
Наибольшей популярностью в начале века пользовался журнал «Аль-Хилаль» («Полумесяц»), основанный Дж. Зейданом еще в 1892 г. (Джирджи Зейдан родился в Бейруте, а в 1908 г. переехал жить в Египет).
Журнал состоял из пяти разделов, среди которых был и литературоведческий. Автором многих статей выступал сам Дж. Зейдан. В своих публикациях Дж. Зейдан уделил особое внимание литературоведческой деятельности известного египетского просветителя ХIХ в. Ибрахима аль-Мувайлихи, а также зачинателю новой египетской журналистской школы Ас-Сейиду Али Йусуфу.
«Аль-Хилаль» знакомил читателей с новыми достижениями европейской культуры и литератур. Печатались статьи о Вольтере, Ламартине и других писателях и философах. Их мнения отвечали духовным запросам передовой египетской мысли.
Журнал уделял особое внимание рецензии.
Также в «Аль-Хилале» были помещены статьи Таха Хусейна «Ла... ва на ам!» («Нет... и да!») 1948 г., № 4; «Исмаил Сабри Баша» («Исмаил Сабри Паша») 1949 г ., № 9; «Хаза мазхабий» («Это мой путь») 1955 г., № 3; «Хифни Насиф ... Кама арафтуху» («Хифни Насиф ... Каким я его знал») 1957 г., № 6; «Кавмиятуна аль-арабийа байна-ль-мади ва-ль-хадир ва-ль-мустакбал» («Наша арабская нация между прошлым, настоящим и будущим») 1959 г., № 1 и др., и статьи о жизни и творчестве Таха Хусейна «Таха Хусайн аль-джамиъий-ль-аввал» («Таха Хусейн – первый выпускник университета») Мухаммада Рифъатбека 1951 г., № 1; «Таха Хусайн фи риъани шубабихи» («Таха Хусейн в расцвете своих лет») доктора Джамал ад-Дина ар-Рамадий, 1958 г., № 10; «Мин Махмуд Теймур ила Таха Хусайн» («От Махмуда Теймура Таха Хусейну») известного новеллиста Махмуда Теймура, 1966 г., № 2; «Таха Хусайн ва-ль-адаб аль-фарансий» («Таха Хусейн и французская литература») доктора Раймона Франциса, 1966 г., № 2; «Таха Хусайн ва-н-нуккад аль-иракиюн» («Таха Хусейн и иракские критики») Абд ар-Рида Алий, 1975, № 10 и др.
Второй номер журнала за 1966 г. был специально посвящен жизни и творчеству патриарха арабской литературы Таха Хусейна и составлен из статей доктора Сухайра аль-Калмави «Устазий Таха Хусайн» («Мой учитель Таха Хусейн»), Суфий Абдуллаха «Аль-миръату фи адаби Таха Хусайн» («Женщина в творчестве Таха Хусейна»), Махмуда Амина аль-Алима «Таха Хусайн муфаккиран» («Таха Хусейн – мыслитель»), Риджаъ Наккаша «Таха Хусайн ва-ль-ахзаб ас-сийасийа» («Таха Хусейн и политические партии») и др.
В первые годы XX века в Египте происходит новый подъем культурной, общественной и политической жизни. На этом фоне наблюдаются значительные перемены в литературной жизни страны.
Так, важную роль играла либерально-просветительская газета «Аль-Джарида» («Газета») (1907-1915), которую издавала партия «Умма» («Нация»), организованная Лутфи ас-Сейидом в 1907 г. при поддержке английских властей. (Для нужд партии англичане выделяют ему двадцать тысяч фунтов стерлингов).
Лутфи ас-Сейид – один из самых высококультурных и интеллигентных людей своего времени, получивший образование в Европе – привлекает на свою сторону тогдашнего студента аль-Азхара Т. Хусейна, и он будет членом партии «Нация» до 1908 г. Ахмед Лутфи ас-Сейид одновременно был и редактором «Аль-Джариды», на страницах которой он выдвинул идею «тамсир» («египтизации») всех сторон жизни египетского общества, а также и литературы. Вокруг газеты объединились молодые силы, воодушевленные идеей создания национальной египетской литературы, – Мухаммед Хусейн Хайкаль (1888-1956), Аббас Махмуд аль-Аккад (1889-1964), Таха Хусейн (1889-1973), Ибрахим аль-Мазини (1889-1949), Салама Муса (1887-1958) и другие. В своих произведениях на страницах «Аль-Джариды» они пытались показать культурную самобытность и оригинальность египетского народа, обсуждали проблему создания нового мировоззрения в обществе.
В «Аль-Джариде» разгорались острые дискуссии по поводу «египтизации» арабского языка и создания «аль-луга аль-мисрийя» («египетского языка»). Ахмед Лутфи ас-Сеийд, Мухаммед Хусейн Хайкал и Махмуд Теймур (1894-1973) были активными сторонниками этой идеи и считали ее одной из главных составляющих в доктрине «египтизации».
Однако существовали и противники «египтизации» арабского языка. Так, например Таха Хусейн отстаивал позицию существования классического арабского литературного языка для всех арабских стран. Позже и Махмуд Теймур, изменив свои взгляды, поддерживал позицию литературоведа [1, 45-58].
Таха Хусейн считал необходимым обновление арабского литературного языка за счет современных языковых средств, очищение его от архаизмов. Он подчеркивал, что «нет вреда в том, что мы позаимствуем у европейцев некоторые их идеи и методы, лишь бы это не нанесло ущерба красоте и прелести арабского языка» [6, 13].
Таха Хусейн родился 14 ноября 1889 года, в деревне Килу, недалеко от провинциального центра Магага, в Верхнем Египте на берегу Нила. Его отец Хусейн Али работал мелким служащим в компании по производству сахара и относился к числу людей среднего достатка. Он был дважды женат. От первого брака у него было двое, а от второго – одиннадцать детей. По утверждению Муниса Хусейна, сына Таха Хусейна, его дед прожил 101 год.
Таха Хусейн был седьмым ребенком и пятым сыном среди одиннадцати мальчиков и рос в обыкновенной мелкобуржуазной семье с патриархальными традициями. В возрасте трех лет Таха Хусейн теряет зрение. Несмотря на сочувствие со стороны родных, он чувствует свою ущербность, становится замкнутым. Это обстоятельство развило в Таха Хусейне способность к сосредоточению мыслей, чувств, острому ощущению реальности.
Родители отдали его в куттаб, где он наизусть выучит Коран. Было ему девять лет. Трудно сказать, когда появился у Таха Хусейна литературный талант, но стремление к знаниям, к их совершенствованию, поиск нового обнаружились в раннем детстве и воплотились в его творчестве. Сильное впечатление на маленького Таха оказало устное народное творчество: он любил слушать песни, рассказы, истории.
Закончив школу в 1902 г., Таха Хусейн поступил в исламский университет аль-Азхар в Каире.
Здесь он изучал весь комплекс средневековой исламской науки: «фикх» (мусульманское право), религиозную догматику, арабскую грамматику и логику. Учился Таха Хусейн хорошо, но вскоре, столкнувшись с грубостью, невежеством шейхов, отвратительными отношениями между преподавателями и студентами, он стал критически относиться к аль-Азхару. Тогда в стенах оплота исламского богословия уже чувствовался ветер перемен. Новое время требовало нового мышления. «Традиционные исламские нормы и установки не в состоянии были полностью удовлетворить нужды современного уклада жизни, который заявлял о себе новыми формами предпринимательской деятельности и новыми отношениями между людьми, новой техникой и новыми литературными веяниями...» [10, 9].
Лидером мусульманских реформаторов в арабском мире стал Мухаммад Абдо (1849-1905) – египетский богослов. Религиозные реформаторы пытались приспособить исламскую доктрину к потребностям меняющегося общества. М. Абдо проповедовал рационализм в подходе к решению проблемы «религия и общество», необходимость развития науки, призывал мусульман проявлять инициативу и предприимчивость [10, 9]. Таха Хусейн слушал его лекции и разделял мнение М. Абдо о причинах упадка мусульманского общества и его учение о совместимости веры в бога с признанием величия человеческого разума. Идеи мусульманской реформации оказали сильное влияние на формирование мировоззренческих взглядов Таха Хусейна, заставили его глубже вдуматься в Коран и понять его суть. Впоследствии это отразилось на работах Таха Хусейна как литературного критика.
В начале XX в. М. Абдо стал символом борца за свободу мысли в Египте, а Таха Хусейн был одним из его последователей. Он написал критическую статью об аль-Азхар, которая не была опубликована. Но, благодаря ей, Т. Хусейн познакомился с кружком либерально-мыслящей интеллигенции, объединявшейся вокруг редакции газеты «Аль-Джарида» («Газета»). В этой газете Т. Хусейн поместил серию своих социально-политических статей.
Он становится секретарем редакции ежемесячника «Аль-Хидайа» («Руководство»), где опубликовал ряд литературоведческих работ.
В 1908 г., благодаря инициативе Мустафы Камиля (1874-1908), Касима Амина (1865-1908), Саада Заглюля (1859-1927) и других известных египетских просветителей-патриотов, было создано первое высшее учебное заведение – Египетский университет, в котором было семь факультетов.
Основные средства на создание университета пожертвовали представители либерально-буржуазного крыла египетского общества. Примечателен тот факт, что основоположником создания университета выступило не государство, а прогрессивная, сознательная часть общества. Это было передовым явлением [26].
В числе преподавателей университета были и европейские востоковеды, которые читали лекции на арабском языке.
Таха Хусейн поступает в университет в 1910 г. на французское отделение, но аль-Азхар не покидает (слушает отдельные интересные для него лекции). Он окончательно расстается с аль-Азхаром только в 1912 г., так и не получив свидетельства богослова за открытое выражение недовольства положением дел и постановкой преподавания в этой высшей школе мусульманского богословия.
Таха Хусейну нравится образованность преподавателей, которые давали студентам объективные факты из истории о былом культурном превосходстве арабов. Он учится с большим интересом.
В 1910 г. в газете «Аль-Лива» («Знамя»), а затем в «Аль-Илм» («Наука») Таха Хусейн опубликовал 23 статьи о книге одного из самых знаменитых писателей-просветителей современной арабской литературы Мустафы Лутфи аль-Манфалути (1876-1924) «Ан-Назарат» («Взгляды»). Этот трехтомник считается одним из первых образцов становления и развития литературно-критической деятельности в Египте. Т. Хусейн печатался под псевдонимом «Комомбо».
Статьи Таха Хусейна носили название «Взгляды на "Взгляды"» и печатались в течение одного года.
Анализируя и критикуя книгу «Ан-Назарат», Таха Хусейн приходит к выводу, что она содержит ряд недостатков. Первое: аль-Манфалути в своей книге использует многие известные факты, взятые из работ других авторов. Второе: аль-Манфалути назвал книгу так же как диван ар-Рафии «Ан-Назарат». Третье: аль-Манфалути в своем произведении создает атмосферу изолированности жизненных процессов от реальности, уводит людей от понимания действительности в мир фантазии.
Четвертое: аль-Манфалути чрезмерно увлекается языком, стилем, (хотя позже, в 50-е годы, Таха Хусейн признает свое пристрастное отношение к работе аль-Манфалути и «отдает должное аль-Манфалути как зачинателю современной египетской прозы» [1, 51]).
Следует отметить, что Таха Хусейну в то время был двадцать один год, и эти статьи положили начало его деятельности как литературного критика.
Книга начала публиковаться в 1911 г. в газете «Аль-Илм» и в журнале «Аль-Хидайа».
Между Таха Хусейном и Джирджи Зейданом завязалась острая полемика по поводу методов, принципов традиционного арабского литературоведения, норм стиля, формы и языка.
Таха Хусейн, живо реагируя на книгу Джирджи Зейдана «История арабоязычной литературы», выпускает в газете «Аль-Илм» несколько статей, в которых критикует Дж. Зейдана за то, что он дифференцирует писателей не по степени их вклада в развитие литературы и значимости их работ, а по алфавиту, не придает значения политическим, социальным факторам, имевшим место в жизни общества той эпохи.
По мнению Таха Хусейна, Дж. Зейдан не точен в изучении творчества поэтов и писателей, дает общие объяснения и вообще Дж. Зейдан в своей книге «История арабоязычной литературы» использовал традиционный, схоластический метод литературоведения, а не современный, европейский.
В ответ на это Зейдан обвинил Таха Хусейна в клевете и злословии [20, 86-87].
С такой точкой зрения Т. Хусейна мы не можем согласиться, поскольку известно, что именно Джирджи Зейдан первым среди арабских ученых использовал европейский метод литературоведения.
Например, академик И.Ю. Крачковский пишет: «Это первая работа на арабском языке, составленная по научным примерам, основывающаяся на трудах Брокельмана, Хюара и др. Зейдан использовал египетские собрания рукописей и доставил местами новые материалы и для европейской науки» [8, 235-236].
По мнению А.А. Долининой, «История арабской литературы, также основанная на сочинениях европейских востоковедов (Брокльмана, Хюара и др.), обогащает науку не менее интересными собственно арабскими материалами, особенно в части, посвященной XIX в.» [3, 86].
Э.А. Али-заде отмечает: «Труд Дж. Зейдана заложил основы современной литературной науки в Египте, опирающейся на принципы европейской методологической школы» [1, 48].
15 мая 1914 г. Таха Хусейн защитил докторскую диссертацию «Зикра Аби-ль-Ала» «В память об Абу-ль-Ала», которая была опубликована в 1915 г. (Каир) о слепом арабском поэте-философе XI века. Работа интересна тем, что в ней Т. Хусейн первым среди арабских литераторов отказался от использования методов и приемов, использовавшихся арабскими литературоведами-схоластами, и использовал исторический метод исследования.
До Таха Хусейна арабские ученые при описании жизни и творчества писателя ограничивались лишь датой его рождения и смерти. Многие обстоятельства, которые реально оказали влияние на развитие личности писателя, становление его мировоззрения, зачастую оказывались за рамками исследования. Так, политическая и экономическая ситуация в жизни общества того времени практически не принимались во внимание арабскими литературоведами. Изучение произведений ограничивалось «анализом формы, комментарием текстов, объяснением устаревших слогов или игры слов» [2, 48]. Арабские исследователи почти не уделяли внимания изучению содержания произведения, его связи со своей эпохой, и в этом Таха Хусейн видит их литературоведческую ошибку.
Диссертация Таха Хусейна по своему содержанию резко отличалась от работ азхарских «ученых» и других арабских авторов. Он пишет, что назначение историка – анализ, исследование, установление причинно-следственной связи, а не изобретение, и не выдумывание. Научные истины стары, как мир, они не изменяются, новым является только то, что человек познает. Требует точно указывать источники исследования и критически к ним подходить.
Сам автор приводит подробный критический обзор источников, характеризует социально-экономические факторы эпохи, повлиявшие на развитие мировоззрения Абу-ль-Ала. «Абу-ль-Ала – продукт своего времени, создан под воздействием социально-политических, экономических и религиозных обстоятельств» [33, 3].
Каирский университет в 1914 г. направил Таха Хусейна для продолжения образования во Францию, в Монпелье.
Поездка Таха Хусейна в Европу на учебу открывает новую страницу в его жизни. Его поразили разнообразие, богатство французской общественной жизни, неограниченные условия для научной деятельности, возможность свободно выражать свои мысли. Все это резко отличалось от того, что было в Египте. Но, надо сказать, наблюдал он лишь то, что на поверхности, т.е. видимую часть благополучной европейской жизни. А острые социальные проблемы западного общества оставались неведомыми для Т. Хусейна, и он спокойно занимается изучением французской литературы, искусства.
Находясь в Монпелье (Франция), Таха Хусейн отправляет свои статьи в еженедельную газету «Ac-Суфур» («Открытые лица»), которая начала выходить под редакцией Абд-аль Хамида Хамди в мае 1915 г. В статьях Т. Хусейн отражал события в литературной жизни Египта во время первой мировой войны. В «Ac-Суфуре» печатали свои статьи Али Абд ар-Разик, Мансур Фахми, Хусейн Хайкаль, Аз-Зийят, Ахмед Заки, Махмуд Теймур и другие. Именно в этой газете Мухаммад Хусейн Хайкаль впервые опубликовал свою книгу «Зейнаб» под псевдонимом «Фаллах мисри» («Египетский феллах»).
Началась первая мировая война. 28 мая 1915 г. Германия напала на Францию, и 2 сентября 1915 г. Таха Хусейн был вынужден вернуться в Египет.
Расставание с Европой оказало сильное влияние на Таха Хусейна: «стонала его душа», «скорбел его дух». В июне 1916 г. он взялся за перо и написал серию рассказов под общим названием «Завадж аш-шайх» («Женитьба шейха»). Всего он написал 15 рассказов, в которых в основном изображал французский стиль жизни, ее высокую культуру.
В декабре 1915 г. Таха Хусейн снова едет во Францию, уже в Париж. В Сорбонне, Коллеж де Франс и Школе восточных языков он слушал лекции по античной истории, философии, литературе, психологии, социологии и ориенталистике, изучал древнегреческий и латинский языки, уделял серьезное внимание французской литературе.
По мнению Таха Хусейна, в период с 1908 по 1916 гг. самыми уважаемыми его учителями были Ахмед Лутфи ас-Сейид, Сайид аль-Марсафи и Ахмед Заки Паша.
Лутфи ас-Сейид научил его ценить прекрасное и указал путь к пониманию европейского образа мышления, а Сейид аль-Марсафи познакомил Таха Хусейна с сочинениями классической литературы. Благодаря ему, Таха Хусейн вкусил прелесть этой литературы. С помощью Ахмеда Заки Паши Т. Хусейн овладел практическими методами научного спора и критического изучения произведений.
С газетой «Ac-Суфур» Таха Хусейн сотрудничал до 1917 года.
Переняв заповедь своих учителей – начинать изучение любой науки с ее самых истоков, в 1917 г. Таха Хусейн защитил вторую диссертацию, посвященную социальной философии великого арабского историка и обществоведа Ибн Хальдуна (1332-1406), и стал первым египтянином-лиценциатом Сорбонны.
В истории Египта 20-е годы XX века являются исторически важными, их называют периодом национального самосознания. В эти годы происходят огромные перемены в мире после первой мировой войны, а также изменения в общественной и политической мысли страны, соответственно начинается качественно новый период в развитии египетской культуры. Ветер перемен коснулся и литературы.
Общественно-политическая ситуация требовала от литераторов свежих взглядов, идей, нового понимания писателями окружающей действительности; способствовала дальнейшему развитию литературного процесса в Египте. Представители передовой египетской интеллигенции стремились реализовать на практике принцип «египтизации» всех сфер жизни египетского общества. Желание писателей создать национальную египетскую литературу с ее своеобразием, оригинальностью привело к созданию новых эстетических взглядов.
Писателей, вступивших на литературную арену в 20-е годы, принято называть египетскими «модернистами».
Первым термин «египетские модернисты» использовал английский востоковед X.А. Гибб в работе «Исследования по современной арабской литературе» [14]. Он сразу же отмечает, что под этим общим названием объединены писатели разных направлений. Академик И.Ю. Крачковский, используя термин «египетские модернисты» в своих работах по изучению и анализу современной арабской литературы, подчеркивает, что «школа египетских модернистов – название, не совсем удачно закрепленное за ней наукой» [8, 95].
По мнению Н.К. Усманова, «сами арабские литературоведы, как правило, не употребляют этот термин. Новую египетскую литературную школу начала XX века они называют "писателями-реалистами", "писателями второго этапа обновления", "романтической школой"» [13, 31].
Как бы ни было, но их появление было обусловлено общим ходом развития египетского общества, когда феодальные отношения сменились капиталистическими, а военно-феодальная власть постепенно уступала свои позиции растущей национальной буржуазии.
Новая литературная школа явилась выразительницей идеологии молодой египетской буржуазии. Она признала достижения современной мировой культуры и пыталась использовать их для возрождения и дальнейшего развития египетской литературы на основе арабо-исламского литературного наследия.
У истоков литературной школы «модернистов» стояли Таха Хусейн, Ибрахим Абд-аль-Кадир аль-Мазини, Мухаммад Хусейн Хайкал, Аббас Махмуд аль-Аккад, Мухаммад и Махмуд Теймуры, братья Иса и Шихата Убейды, Тауфик аль-Хаким, Махмуд Тахир Лашин, Яхье Хакки и другие. Творчество представителей этой школы отличала антифеодальная направленность, борьба с консерватизмом в арабской культуре. Вместе с тем египетские «модернисты» старались всесторонне использовать наследие древней арабской культуры. В развитии литературной традиции они отличали творческое овладение классическим наследием от формального подражания классическим образцам.
Представители «новой школы» выступали за «египтизацию литературы», т.е. утверждение национальной самобытности через реалистический способ изображения жизни, за использование новых средств, форм выражения. Литераторами 20-х годов ХХ века была поставлена перед литературой задача изображения национального образа, отражения злободневных проблем, выявления социальных пороков египетского общества, правдивого описания конкретных людей и окружающей обстановки.
Т. Хусейн был одним из первых среди представителей новой литературной школы, кто настаивал на том, что Египет занимает особое место в арабском мире. По его мнению, современный Египет «должен догнать Запад и одновременно еще больше "египтизироваться", чтобы не потерять самобытность». Многие деятели новой школы поддерживали позицию Т. Хусейна в отношении особого положения Египта, египетской культуры.
Поскольку в творчестве представителей новой литературной школы нашла отражение идея египетского национализма, то Н. Конрад назвал египетскую литературу этого периода «литературой национального возрождения» [7, 32].
Необходимо отметить, что большинство писателей египетской школы находились под влиянием французской культуры, на некоторых прослеживается воздействие английской [Диккенс (1812-1870), Шоу (1856-1950)] и немецкой [Гете (1749-1832), Шиллер (1759-1805)] литературы.
В 30-е годы ХХ века, когда египетская общественная мысль овладела прогрессивными идеями, Т. Хусейн становится передовым деятелем литературной школы «обновителей». Свои концепции он в большей степени воспринял с Запада и активно вводил их в арабское литературоведение. Как известно, Т. Хусейн во многих своих книгах и статьях подчеркивал значение эстетики Аристотеля, Платона, философии Сократа и большое влияние греческой философии и литературы на развитие исламской цивилизации. Т. Хусейн глубоко ознакомился с трудами античных мыслителей, ученых, поэтов и пришел к выводу, что «Аристотель является первым учителем всего человечества». Философия Аристотеля, утверждает он, оказала сильное воздействие на формирование арабо-исламского мировоззрения. На философском учении, взглядах Аристотеля выросли Ибн Сина (980-1037), Ибн Рушд (1126-1198) – ученые, философы, продолжатели традиций арабского аристотелизма. По мнению Т. Хусейна, «мусульмане приняли цивилизацию от греков и повлияли на становление государственного устройства, законодательной системы Византии и Персии».
На формирование эстетических взглядов Т. Хусейна большое влияние оказала французская общественная и художественная мысль. Идеи просветительства, построения образованного общества путем морально-политического и эстетического воспитания захватывают Таха Хусейна.
Будучи еще студентом аль-Азхара, Т. Хусейн начинает изучать французский язык, посещая Каирский университет. Затем в 1910-1914 гг. Т. Хусейн учится на французском отделении этого университета под руководством преподавателей из Лилльского университета – Массиньона, Луи Климана и других.
В годы учебы во Франции Т. Хусейн непосредственно соприкоснулся с французской культурой. Более того, в Париже произошло важнейшее событие в его личной жизни. 9 августа 1917 г. Т. Хусейн женился на француженке-католичке Сюзанне Брессо, которая была его личным секретарем. Их объединяло родство душ, стремление помочь друг другу. Слепому Т. Хусейну умный и зрячий друг был необходим. С. Брессо разъяснила ему тонкости французской литературы, с ее помощью Т. Хусейн выучил латынь, занимался греческим языком. Счастливый брак окрылил Т. Хусейна, и он посвятил множество проникновенных строк своей супруге: «она оживила его сердце, встряхнула ум, усладила душу, принесла радость после страданий» [39, 12-16]. Для С. Брессо Т. Хусейн был образцовым супругом, благородным другом. Именно благодаря супруге Т. Хусейн обратился к проблеме роли и места женщины в обществе. С. Брессо помогала Т. Хусейну в сборе материалов к его диссертации «Фалсафату Ибн Халдун аль-иджтимаийа» («Социальная философия Ибн Халдуна»). Монография была написана на французском языке.
Т. Хусейн получал огромное удовольствие от чтения книг Платона (428-348 до н.э.), Аристотеля (384-322 до н.э.), Декарта (1596-1650), Вольтера (1694-1778), Дидро (1713-1778), Бергсона (1859-1941) в оригинале, нежели от чтения немецких философов И. Канта (1724-1804), Гегеля (1770-1831) и других [49, 257].
Особенно огромное влияние на формирование интеллектуальной личности Т. Хусейна оказали произведения Вольтера и Дидро, о которых он часто упоминает с восхищением и любовью [49, 76]. Подобно тому, как Вольтер, Руссо и Дидро сыграли огромную роль в идейной подготовке Великой французской революции конца ХVIII века (1789-1894), способствовавшей прогрессу Франции, так и Т. Хусейн своими работами пытался бороться против застоя и отсталости в арабском обществе. Т. Хусейн перевел на арабский язык книгу Вольтера «Аль-Кадр» («Задиг", или "Судьба"»).
Т. Хусейн знакомится с философским принципом Декарта «подвергать все сомнению» и объявляет себя его приверженцем.
Западные принципы и методы научного исследования явно прослеживаются в ранее упоминавшейся работе Т. Хусейна «Социальная философия Ибн Халдуна», которая была написана под научным руководством французского востоковеда Луи Массиньона.
Из современных французских философов и писателей Т. Хусейн отдавал предпочтение философии экзистенциализма Ж-П. Сартра (1905-1980), поэзии П. Валери (1871-1945), творчеству писателя А. Жида (1869-1951) и др.
А. Жид, в свою очередь, написал статью о Т. Хусейне «Встреча с арабским писателем Таха Хусейном».
По мнению Т. Хусейна, «мир не может существовать без Франции» [47, 205-206]. "Жизнь в Египте – это жизнь в отсталом мире, а жизнь в Париже – это жизнь в мире прогрессивном» [40, 151].
Результатом его любви к Франции и французской культуре стали книги «Савт Барис» («Голос Парижа») 1943 г., «Фи-с-Сайф» («Летом») 1933 г., «Мустакбал-ас-сакафа фи Миср» («Будущее культуры Египта») 1938 г., «Адиб» («Литератор») 1935 г. и др.
Изучая западноевропейские эстетические и философские концепции XIX в., Т. Хусейн знакомится с творчеством Шарля Огюстена Сент-Бева (1804-1869), знаменитого французского критика, сторонника биографического метода литературоведения. Т. Хусейну близки стиль и приемы исследования Сент-Бева, который применял методы исторической, психологической, философской критики, и он использует их для критического изучения арабской литературы. Как и Сент-Бев, Т. Хусейн уделяет большое внимание изучению творческой индивидуальности писателя.
Ал-Мухтасиб Абд-ал-Маджид Абд-ас-Салам в 1980 г. написал книгу «Таха Хусайн муфаккиран» («Таха Хусейн – мыслитель»). В ней автор также отмечает влияние французской литературы и науки на жизнь и творчество Таха Хусейна, воздействие Франции и французских философов на Египет и египтян... [17, 71].
По возвращении в Каир в 1919 г. Таха Хусейн преподавал историю Древнего мира (Древняя Греция, Византия) на кафедре классической филологии Каирского университета. Он считал, что для достижения творческих побед писателю необходимо всестороннее изучение классического наследия. Т. Хусейн вернулся убежденным западником, пропагандистом европейской культуры на своей родине и активным сторонником сближения между египтянами и европейцами.
Для того чтобы литература выполняла познавательную и эстетическую функции, по мнению Т. Хусейна, можно поучиться у европейцев, перенять их принципы, методы литературоведения.
В начале 20-х годов прошлого столетия просветительская, переводческая деятельность Т. Хусейна получила особо широкий размах.
История античной культуры, западная литература и театр, история ислама и средневековая арабская поэзия постоянно занимают внимание писателя. Являясь просветителем, Таха Хусейн пытается увлечь читателя античной литературой. Он переводит драматургические произведения Эсхилла и Софокла, дает их обстоятельный анализ в предисловии, написанном к своему труду «Сухуф мухтара мин аш-ши р ат-тамсили инда-ль-йунан» («Избранное из древнегреческой драматургии») [32]. В 1920 г. Т. Хусейн делает перевод «Политики» Аристотеля.
Однако эти переводы не нашли широкого отзыва среди арабской интеллигенции. Т. Хусейн на всю жизнь сохранил интерес к античному миру, особенно к греческой литературе и искусству.
Т. Хусейн обращается к современной французской общественной и художественной мысли. Он переводит Г. Лебона, Расина (1639-1699), Мольера (1622-1673).
В 1922 г. Т. Хусейн стал литературным редактором газеты «Ас-Сийаса» («Политика») Х. Хайкаля. В ней он печатал переводы французских писателей и статьи об арабской поэзии средних веков. Т. Хусейн использовал прессу как средство связи с народом, как своеобразный «мост».
В 1925 г. появилась книга Т. Хусейна «Кадат аль-фикр» («Вожди мысли») [34], в которой анализируется ход развития общественной мысли на протяжении всей истории человечества. Здесь автор выделяет четыре этапа, которые связываются соответственно с взглядами Гомера (период поэзии), Сократа, Платона, Аристотеля (период философии), Александра Македонского (период политики), канонами христианства и ислама (период религии). Этим самым Т. Хусейн пытался проследить развитие духовной культуры, начиная с Древней Греции и Рима.
Т. Хусейн считает этих великих людей вождями своего времени. По мнению автора, каждое общество в своем развитии нуждалось в управлении, будь то поэтом, философом или политиком.
Сохраняя интерес к античным писателям, поэтам и к современной французской литературе, Т. Хусейн концентрирует внимание на анализе арабской классической поэзии. Ученый сумел мастерски соединить в непротиворечивое единство европеизм и верность арабо-мусульманской культуре на основе египетского патриотизма.
В 1925 г. вышла первая часть сборника Т. Хусейна «Хадис аль-арба'а» («Беседы по средам») [35]. Ранее эти статьи публиковались в газетах «Ас-Сийаса» («Политика») и «Аль-Джихад» («Борьба») по средам. Известно, что французский критик и писатель Сент-Бев писал для парижских журналов критические статьи, которые публиковались по понедельникам, и впоследствии были объединены в многотомную серию под названием «Саuseries du lundi» («Беседы по понедельникам») (1851-1862). Возможно, Т. Хусейн, симпатизируя творчеству Сент-Бева, заимствовал у него саму идею, и свой сборник статей озаглавил «Беседы по средам». Через год вышла вторая часть сборника [36]. Большая часть статей были посвящены поэтам, чье творчество проникнуто шутливым пренебрежением к нормам общественной морали, нравственности эпохи Омеядов (661-750) и Аббасидов (750-1258): Маджнун бинни Амир, аль-Араджи, Касир, Амру бинни Аби Рабиа, Абу Нувас, Башшар бинни Бурд и др. Чрезмерную беззаботность, цинизм в творчестве этих поэтов Т. Хусейн объясняет общественно-социальной обстановкой в жизни общества того периода и распространенностью этих тем в придворной поэзии. Анализируя большое количество стихотворений, Т. Хусейн демонстрирует отличное знание арабской филологии и тонкое эстетическое понимание арабской поэзии.
В первых двух частях сборника «Беседы по средам» Т. Хусейн обращает внимание на познавательную роль литературы и впервые в арабском литературоведении выступает за беспристрастное изучение классической литературы, показывает объективное понимание важности культурного наследия.
Книга «Беседы по средам» и творчество Таха Хусейна в целом произвели впечатление на французских писателей и востоковедов. Например, Анатоль Франс по средам устраивал банкет, приглашая какую-нибудь знаменитость, которая рассказывала собравшимся людям интересные истории.
В 1925 г. Каирский университет преобразуется в государственный. Т. Хусейн становится профессором кафедры классической литературы в этом университете. Он углубляется в изучение истории арабской литературы и призывает к необходимости дальнейшего развития литературных знаний.
Настоящую бурю негодования в религиозных кругах вызвало исследование Таха Хусейна «Фи-ш-ши'р аль-джахили» («О доисламской поэзии»), вышедшее в 1925 г. Как отмечает И.Ю. Крачковский, книга «направлена по существу на критику древнелитературных произведений и условий их передачи, она должна была невольно коснуться и основного религиозного памятника Корана, с таким подходом к нему, которого не может еще принять традиционная мусульманская среда» [8, 189].
После бурного обсуждения в парламенте Египта книга была запрещена, и были изъяты все ее экземпляры.
Следует отметить, что полемика вокруг книги Т. Хусейна развернулась в условиях трудной политической атмосферы в Египте 20-х годов, когда англичане подавили национально-освободительное движение в стране, волнения народа еще не улеглись. Поэтому, любая свежая идея, мысль воспринималась остро.
В 1926 г. Т. Хусейн переиздал книгу под названием «Фи-ль-адаб аль-джахили» («О доисламской литературе»), увеличив объем книги с 183 до 300 страниц, и убрал все высказывания, выражающие его сомнение в историческом существовании библейских и коранических персонажей – пророков Исмаила и Ибрахима. По существу Т. Хусейн выступил против укоренившегося мусульманского взгляда на историю ислама и арабов, используя современные научные методы исследования при изучении арабо-мусульманского культурного наследия.
В исследовании Таха Хусейн ставит под сомнение подлинность произведений доисламской литературы и приводит свои аргументы, опираясь на принцип Декарта «подвергать все сомнению». Таха Хусейн подчеркивает, что так называемая доисламская поэзия на самом деле является исламской, ибо в ней больше изображен мусульманский образ жизни, нежели жизнь во времена невежества. Это идея еще раньше, в 1924 г. высказывалась английским востоковедом Д.С. Марголиусом (1858-1940) [15, 71-72, 76-81]. Более того, в Коране лучше описана доисламская религиозная практика арабов, чем в поэзии эпохи джахилии. Опираясь на эти факты, Таха Хусейн приходит к выводу, что большая часть доисламской поэзии поддельна, что она создана мусульманскими поэтами.
В исследовании Таха Хусейн делает попытку выяснить мотивы возникновения поддельной доисламской поэзии. Мусульманские поэты, «приписывая сочиненные ими произведения доисламским поэтам, делали это в одних случаях для того, чтобы на фоне примитивизма нарисованной в них картины жизни арабов более реально выделялись достоинства пророка, его семьи, его племени, в других – чтобы представить прошлое арабов как историю гордого и благородного народа, или подчеркнуть издревле сохраненную чистоту языка Корана» [10, 47].
В своей работе Т. Хусейн проявляет скептицизм в отношении авторства произведений. По его мнению, например, личные стихи Имру-ль-Кайса, Тарафы, Ибн Кульсума и Антары на самом деле не принадлежат их перу.
Вокруг книги разгорелись споры. Шейх Рашид Рида обвинил Таха Хусейна в атеизме и богохульстве. Его поддержали другие шейхи ал-Азхара, которые впоследствии вошли в организацию «Аль-Ихван-аль-муслимин» («Братья мусульмане»), созданную в Египте (Исмаилия) в 1928 г. шейхом Хасаном аль-Банной.
Идеология «Братьев мусульман» основана на идеях панисламизма. Конечной своей целью ассоциация ставила создание в странах распространения ислама (начиная с Египта) общества, построенного на принципах «исламской справедливости» путем строгого соблюдения исламских норм, сформулированных в Коране и шариате [4, 117].
Шейх Абд ал-Хамид Сайд, впоследствии ставший председателем ассоциации «Братья мусульмане», возбудил в Парламенте Египта уголовное дело против Таха Хусейна. Это было в 1926 г.
Соратники Т. Хусейна по партии «Вафд» присоединились к другим депутатам и вместе требовали исключения Т. Хусейна из университета и лишения его профессорского звания.
Аббас Махмуд аль-Аккад, один из знаменитых арабских ученых XX в., как вафдийский депутат, выступил в парламенте в защиту Т. Хусейна и за свободу мысли.
Мустафа Садек ар-Рафии (1880-1937) в своей книге «Тахта райати аль-Кур'ан ав аль-ма'ракату байна аль-кадим ва-ль-хадис» («Под знаменем Корана» или «Полемика между старым и новым») [27], которая вышла в 1926 г., также сильно критикует книгу Таха Хусейна «О доисламской поэзии», отрицая все факты и идеи книги.
В разгар событий великий египетский поэт Хафиз Ибрахим (1870-1932), сочувствуя опальному писателю, посвятил ему стихи, которые Таха Хусейн любил повторять, вспоминая те времена:

Инна сахха ма калу ва ма арджафу
Ва шанаъу зуран бид-дини-ль-амид.
Фафикру Таха инда дийанихи,
Ухиббу мин иймани Абд аль-Хамид.

«Воистину говорили и распространяли тревожные слухи,
Которые были отвратительны и ложны перед религией.
И мнение Таха относительно своей веры,
Я люблю больше, чем верование Абдул Хамида [22, 64]».

С 1928 г. Т.Хусейн прекратил сотрудничество с газетой «Аль-Сийаса».
Необходимо отметить, что в середине 20-х гг. XX в. просветительство как направление начинает сходить на нет. Мировой экономический кризис, обнаживший пороки капитализма и появление на мировой арене фашизма, ослабил пыл египетских просветителей.
В конце 20-х годов XX в. Т. Хусейн пишет несколько предисловий к переводам классиков европейской литературы, сделанных арабскими переводчиками, например, «Фауст» [31] и «Страдания молодого Вертера» [18] Гете. «Хотя и эти переводы не всегда восходят непосредственно к оригиналу, все же их значение для молодой арабской литературы очень велико, а предисловия Таха Хусейна нередко носят характер вполне самостоятельных этюдов, впервые для арабов освещающих сюжет» [8, 623].
В 30-х годах Т. Хусейн становится одним из популярных, известных личностей в общественной жизни не только Египта, но и арабского мира, его имя стало знакомо и европейским ученым.
В 1930 г. в Египте произошел государственный переворот, и к власти пришел реакционный кабинет Сидки-паши. Правительство Сидки-паши предприняло попытки уничтожить все завоевания народа Египта в 20-е годы, что привело к новым забастовкам, демонстрациям и всеобщему негодованию.
С приходом к власти реакционного правительства завершается период «национального возрождения» в Египте.
Правительство Сидки-паши организовало партию «Хизб аш-ша'б» («Партия народа»). С 17 ноября 1930 г. начала выходить газета «Аш-ша'б» («Народ») – печатный орган партии. Таха Хусейн в это время был деканом филологического факультета Каирского университета. Сидки-паша пригласил его на должность редактора этой газеты с целью пропаганды реакционного режима. Но Т. Хусейн отказался, так как не был согласен с политикой правительства Сидки-паши, направленной против народа.
В 1932 г. Таха Хусейн вступил в партию «Вафд». В 1934 г. он основал газету «Аль-Вади» («Долина»), где появились его статьи и очерки о литературе.
В 1932 г. выходит первая часть трилогии Т. Хусейна «Ала хамиш ас-Сира» («На полях жизнеописания Пророка») [37].
По нашей версии, Т. Хусейн написал свою книгу по аналогии с произведением французского писателя Франсуа Рене Шатобриана (1768-1848) «Genie du christianisme» («Гений христианства») (пять томов, 1802). Шатобриан в своей работе, изучая историю христианства, делает акцент на защиту христианского богословия от научной критики, считая ее самой лучшей религией. А Таха Хусейн выступает не как защитник исламской религии, ее канонов, а как сторонник констатации факта исторического существования пророка Мухаммада, и, соответственно, основное внимание он уделяет описанию жизни и деятельности пророка.
Книга состоит из введения и 14 рассказов. События в рассказах происходят во времена возникновения исламской религии. Первый рассказ – это история происхождения священного источника Замзам, находившегося около храма Каабы в Мекке. В других рассказах речь идет о законе, праве, жертвоприношении, расставании, вероотступничестве и др. с точки зрения исламской религии. Первая часть трилогии заканчивается рассказом «Аль-Бирру» («Любовь»), в котором автор повествует о появлении пророка Мухаммада, о том, как его впервые встретили на Аравийском полуострове.
В 1933 г. Таха Хусейн издал исследование о творчестве двух знаменитых египетских поэтов XX века – Ахмада Шауки (1868-1932) и Хафиза Ибрахима (1871-1932) «Хафиз ва Шауки» («Хафиз и Шауки») [38].
Необходимо отметить, что при изучении творчества А. Шауки и Х. Ибрахима, Т. Хусейн использовал метод сравнительно-исторического анализа, который он перенял из европейского литературоведения. Суть этого метода состоит в том, что творчество поэта изучается в тесной связи с его эпохой. Анализируя поэзию этих двух поэтов, Т. Хусейн в первую очередь пытался выяснить, какие события происходили в общественно-политической жизни Египта в то время, и как они отражены в поэзии Шауки и Ибрахима.
Шауки – знатен, богат и, соответственно, его поэзия проникнута восхвалением правителей. А Ибрахим – беден, вышел из народа, и поэтому ему близки думы, стремления, страдания простого народа.
Практически во всех работах арабских и других авторов творчество Шауки исследуется в сравнении с творчеством Хафиза. Т. Хусейн четко излагает свои взгляды на поэзию этих двух поэтов. Так, в своей книге «Хафиз и Шауки» Т. Хусейн отмечает, что Хафиз – умелый подражатель, а Шауки – замечательный новатор. Писатель часто говорит о том, что ему доставляет удовольствие слушать стихи Шауки, признает его великий талант, превосходную лирику. Однако Т. Хусейн утверждает, что Шауки не достиг в элегии того, чего достиг Хафиз, он не смог отразить в своей поэзии боль, страдания, надежды своего народа. Более того, Шауки-новатор, считает Т. Хусейн, постепенно превратился в подражателя. Даже последние его оды заимствованы.
По мнению А.Е. Крымского, «скептический критик Таха Хусейн признал Шауки величайшим мыслителем» мусульманского Египта всех времен и поэтом, невиданным еще в арабской литературе со времен Абу-л-Ала Маарийского; но далее нечаянно проговорился (стр. 903); что, по мнению литературных ценителей, нет в Египте поэтов, вполне достойных этого имени» [9, 667].
Т. Хусейн, ценя мастерство и общепризнанный всеми талант Ахмада Шауки, говорит, что он лично симпатизирует поэзии Хафиза Ибрахима, так как ощущает духовное родство с ним.
Поэзия Хафиза близка народу. Несмотря на плохое образование, Хафиз смог с течением времени превратиться в необыкновенного и удивительного поэта благодаря своей блестящей и превосходной поэзии, и был признан выдающимся поэтом Египта XX века. Т. Хусейн отмечает, что в поэзии Хафиза в отличие от Шауки ощущается тесная связь благородной и мощной души талантливого поэта с думами, страданиями простого народа.
Следует отметить, что критические замечания, сделанные Т. Хусейном в книге «Хафиз и Шауки» не потеряли своей актуальности и в наши дни, и весьма ценны для поэтов, критиков и писателей.
С наступлением реакции в 30-е годы писатели «эпохи национального возрождения» к середине 30-х годов XX в. отступают от идей литературного обновления, отдаляются от народа, в своих произведениях отражают взгляды правящих кругов, а также начали пропаганду идеи «искусство ради искусства». Т. Хусейн тоже постепенно отходит от прогрессивного течения в литературе, поддерживает лозунг «искусство для искусства».
В 1936 г. вышло исследование Таха Хусейна о жизни и творчестве крупнейшего арабского поэта и философа аль-Мутанабби (915-965 гг.) – «Ма'а-л-Мутанабби» («Вместе с аль-Мутанабби») [42]. Он вновь обращается к истории классической литературы. Сам доктор Т. Хусейн в введении к книге признается, что писать о таком великом поэте как Аль-Мутанабби было очень трудно. Книгу он посвящает своей жене – Сюзанне Брессо.
В том же году во время отдыха в Альпах Т. Хусейн встретил Тауфика аль-Хакима, будущего крупного египетского прозаика, драматурга и вместе написали книгу «Аль-каср аль-масхур» («Заколдованный замок») [41]. Она состоит из 16 рассказов, большая часть которых составлена в форме диалогов. Т. Хусейн и Т. аль-Хаким по очереди рассказывают о двух писателях, которые в шутливой форме борются за внимание Шахразады, которая является для них символом прекрасного и совершенного, и в искусстве, и в жизни. В своих диалогах Т. аль-Хаким погружается в мир своей фантазий, мечтая о красивом, нереальном. А Т. Хусейн переживает, чтобы воображения Т. аль-Хакима не превратили сказочную Шахразаду в грезы о несбыточной, прекрасной жизни.
В 1938 г. вышла в свет третья часть сборника Т. Хусейна «Ала хамиш ас-Сира» («На полях жизнеописания Пророка») [43]. В ней автор считает появление ислама общественно-историческим явлением, «как результата взаимодействия и синтеза различных культур Ближнего Востока и Средиземноморья той эпохи» [6, 27].
Как патриот, Таха Хусейн хотел прогресса своей страны в области науки и просвещения: создание научно-практической системы образования как в развитых странах. Это нашло отражение в книге «Мустакбал-ас-сакафа фи Миср» («Будущее культуры Египта»).
Она вышла в свет в 1938 г. и является одной из значимых книг автора. По мнению Таха Хусейна, к написанию этой книги его побудили два обстоятельства:
1) Изменение общественно-политической обстановки в стране: Египет обрел политический суверенитет на основе Договора между Англией и Египтом в 1938 г. Для Т. Хусейна этот Договор послужил как бы дальнейшим толчком на пути сближения Египта с Европой, своеобразным шансом стать цивилизованной западной страной в смысле формы общественно-административного устройства – «Нам необходимо пройти тот же путь, который прошла Европа в своем развитии в области государственного устройства и законодательства» [44, 35].
2) Летом 1937 г. по направлению министерства образования и университета Таха Хусейн был участником двух конференций в Париже, посвященных проблемам культуры и образования. Таха Хусейн всегда признавал высокое предназначение культуры, просвещения в развитии человека и общества. А идеи, прозвучавшие на конференциях, закрепили его мысли о необходимости реформирования системы образования в Египте.
Необходимо заметить, что в 20-30 гг. ХХ в. Таха Хусейн основное внимание уделял проблеме сближения арабского мира, Египта с Западом, поскольку считал, что построение развитого общества в Египте возможно на основе его европеизации. Под европеизацией Таха Хусейн понимает не только изучение и использование достижений европейской науки и техники, форм организации производства и устройства политической жизни, но и изучение культурного наследия Западной Европы, основанного на античной греческой цивилизации.
Наряду с этим Таха Хусейн считает необходимым возрождение арабо-исламского наследия в качестве основы национальной культуры, развитие системы образования как средства модернизации. Таким образом, желание видеть будущий Египет государством, в котором будет покончено с невежеством и наступит царство знания, послужило толчком для написания этой книги. Он писал: «Цивилизация, могущество, богатство основываются на культуре и знаниях» [44, 9].
Таха Хусейн начинает книгу с вопроса: к какой цивилизации относится Египет?
По мнению автора, на земле существует две цивилизации, издревле конфликтующие между собой. Первая цивилизация – европейская, которая имеет многовековую историю. Вторая цивилизация – дальневосточная, также с многовековой историей. Египет, как и другие арабские страны средиземноморского бассейна – Палестина, Сирия, Ирак – относится к европейской цивилизации [44, 14]. (Почему-то Хусейн относит Ирак к странам средиземноморского бассейна).
Таха Хусейн считает, что Египет – это не восточная страна, и поэтому не испытала влияния дальневосточной цивилизации. По мнению писателя, Восток – это Индия, Китай, Япония и др. страны Северо-Восточной и Восточной Азии. Однако многие простые египтяне считают себя восточными людьми (с географической точки зрения), и это возмущает Таха Хусейна. «Я могу понять многие ошибки и заблуждения, – пишет Таха Хусейн, – но такую позорную ошибку я не понимаю, и не смогу понять никогда» [44, 18-19]. Автор считает, что Египет не был связан и с персидской цивилизацией [44, 16]. Как же так? Ведь в VI-IV вв. до н.э. Египет находился под властью персов. Автор говорит, что с ближневосточной и древнегреческой культурами Египет постоянно и плодотворно контактировал в области науки, культуры, политики и экономики. Так, о Египте упоминается во многих древнегреческих произведениях, в частности, у Геродота [44, 17].
Таха Хусейн пишет, что во времена Александра Македонского Египет был союзником Греции и находился под его влиянием. Т. Хусейн говорит, что именно в этот период «Египет стал греческим или почти греческим государством. Александрия стала одной из великих столиц Греции, источником греческой культуры в древнем мире...» [44, 23]. По мнению Таха Хусейна, греческая культура искала убежище в Египте и нашла в нем надежный приют, неприступную крепость. Писатель утверждает, что греческая цивилизация только в Египте добилась роста и развития, в отличие от других европейских и азиатских государств.
Рассуждая о периоде распространения ислама в Египте, Таха Хусейн говорит, что Египет охотно принял ислам, сделал его своей религией, взял арабский язык в качестве своего родного языка. Арабы не арабизировали египтян, и они остались египтянами [44, 23]. В доказательство ко всему этому автор приводит христианство, «которое появилось на Востоке и охватило Европу. Европа подвергалась влиянию и других восточных религий – от этого она не стала восточной» [44, 23-24].
Опираясь на эти факты, Т Хусейн делает вывод, что современная культура Египта является как бы творением всей совместной средиземноморской цивилизации, основа которой – греко-латинская культура [44, 17-18]. Как и Западная Европа, Египет испытал влияние Древней Греции, Рима. Более того, и Западная Европа, и Египет подверглись влиянию восточных религий. Подобно тому как в Западной Европе христианство не разрушило ту самую древнегреческую средиземноморскую основу западноевропейской культуры, также и ислам не стер из египетской культуры западное средиземноморское содержание. «Суть и источник ислама – это суть и источник христианства. Связь ислама с греческой философией – это связь христианства с греческой философией» [44, 25]. Поэтому, Т. Хусейн считает, что между народами средиземноморского бассейна по существу нет различий в культурном и ментальном отношениях, потому что все они находятся в одном культурном мире – «Египет всегда был частью Европы в плане интеллектуальной и культурной жизни, при всем своем своеобразии» [44, 27].
Далее Таха Хусейн, характеризуя современное состояние Египта, подчеркивает то обстоятельство, что Египет отстал в своем развитии от современной Европы не из-за разницы в европейской и египетской ментальности, а в силу объективных причин, главная из которых османское господство в Египте. Европейцы вступили в полосу новой жизни в ХV в., а египтяне – только в XIX в. И в том, что Египет стремится все больше приблизиться к Европе, считает он, заключается еще одно доказательство существования общей основы у египетской и европейской общественной мысли. Не будь такой основы, подобное сближение было бы практически невозможным [44, 36-37]. Таха Хусейн склоняет голову перед всем европейским и считает, что быть европейской страной – это значит быть современной и цивилизованной страной. Таха Хусейн убежден, что только полная интеграция египетского народа в европейскую культуру позволит ему преодолеть кризис культуры и идти вперед по пути прогресса. «Чтобы построить новое общество в Египте мы должны усвоить все стороны европейской цивилизации (отрицательные и положительные), так как европейцы достигли огромных результатов в современном развитии» [44, 41-47].
Необходимо отметить, что Таха Хусейн пишет книгу во время своего ярко выраженного «прозападного» отрезка жизни, и европейская культура принимается им такой, какая она есть. Ибо благодаря европейской культуре люди способны отличить, что есть добро, зло, что полезно, а что вредно [44, 47]. Пороки западного общества отодвигаются им на второй план.
Т. Хусейн принимает идею разделения мира на Запад и Восток, и Египет относит к Западу, несмотря на религиозные различия. Он считает, что «в современном обществе цивилизация и религия разделены на сферы действия, т.е. религия занимается чувствами, эмоциями, а не вопросами развития, разума» [44, 54]. Таким образом, не принимая христианства, мусульманский Египет может перенять пути цивилизованного развития Европы.
Таха Хусейн понимает, что не все согласны с его взглядами об интеграции египтян в европейскую культуру. Поэтому писатель пытается доказать своим соотечественникам, что такие факторы как история народа, его творческое наследие, религия, арабский язык не позволят египтянам раствориться среди европейцев. По его мнению, сближение с европейской культурой не приведет к потере Египтом его национальной самобытности. «Не привело же к исчезновению японца принятие им европейской цивилизации, тем более, что Япония не имеет такой истории и славы, которые есть у Египта» [44, 56]. Поэтому, Т. Хусейн настойчиво повторяет: для того, чтобы Европа не поглотила Египет, и для того, чтобы построить современное развитое общество в стране, крайне необходимо использовать достижения европейской цивилизации.
Таха Хусейн как просветитель и современный мыслитель считает, что усвоение европейской культуры предполагает коренные изменения в системе народного образования. По мнению просветителя, образование является не только средством обновления египетского общества, но и путем к национальной независимости. В своей книге «Будущее культуры Египта» Т. Хусейн целый раздел посвящает реформе системы образования в Египте строго на научной основе. Он считает, что нужна единая государственная система образования вместо той, в которой существует большое количество разных школ – частных и государственных, светских и религиозных, национальных и иностранных.
Т. Хусейн считает, что только правильно организованное образование способно обеспечить египтянам справедливость и равенство, достоинство и честь в отношениях с иностранцами. В качестве примера Т. Хусейн приводит французскую систему образования с сильным административным устройством и полным государственным контролем. Но он не исключает и другие формы европейского образования, такие как итальянская, греческая, английская и американская. Т.Хусейн пишет: «Иностранное образование в целом полезнее и нужнее, чем традиционное египетское. Люди с удовольствием будут отдавать своих детей в такие учебные заведения. В результате молодые люди, закончившие иностранные институты, будут мыслить гораздо шире и лучше, чем те, которые учились в египетских институтах» [44, 62].
Старое традиционное египетское образование изжило себя, и должно исчезнуть, так как оно является «источником неправильного мышления, разложения характера, источником безнравственного образа жизни в целом и в частности» [44, 62-63].
Как ученый и знаток арабского языка, Таха Хусейн поднимает проблему его преподавания в школах. По этому поводу он говорит, что «государство должно нести ответственность перед своим народом в деле изучения и преподавания родного языка. Потому что современный язык – одна из важнейших ценностей Египта и является средством взаимодействия и взаимопонимания между разными людьми в пределах страны» [44, 68].
«Арабский язык – это наш родной язык, и он намного нам ближе, чем древнеегипетский. Это касается и религии и литературы» [44, 82].
Писатель требует, чтобы государство обязало иностранные школы в Египте вводить изучение арабского языка, национальной истории, географии страны и национальной религии. При этом государство должно осуществлять постоянный контроль в этой сфере и периодически проводить аттестацию всех учебных заведений.
Религиозное образование занимает особое место во взглядах Таха Хусейна. Неоднократно обращаясь к этой проблеме, писатель стремился убедить своих соотечественников в том, что оно также должно быть реформировано. Т. Хусейн настаивал, чтобы мусульманский университет аль-Азхар и деятельность шейхов тоже находились под государственным контролем. Он считал, что шейхи должны быть отстранены от народного образования и над иностранными школами должен быть надзор, чтобы египетские учащиеся не отступали от веры своих предков и не откликались на призывы разных миссионеров [44, 68].
Таха Хусейн задает себе вопрос: сколько времени понадобится на осуществление реформы школьного образования, чтобы Египет начал новую жизнь в новой эпохе. Писатель уверен в положительных результатах реформы и в том, что государство сможет воспитать «молодежь, способную жить достойно, стремящуюся к великим достижениям в жизни» [44, 96].
Реформа школьного образования, предложенная Т. Хусейном, была продиктована не только его стремлением к модернизации египетского общества, но и к воспитанию в гражданах страны чувства египетского национализма. Он призывал молодежь изучать ценности мировой культуры, но оставаться патриотами своей родины.
Для Т. Хусейна чувство патриотизма и понятие нации ограничивалось территориальными рамками Египта. К египетской нации он относил и мусульман, и коптов. Национальное чувство для него было гораздо важнее других чувств. Ислам, религия большинства египтян, удовлетворяет их сердца, чувства, эмоции и является одним из важных факторов в египетском национализме. Т. Хусейн согласен с тем, чтобы копты изучали христианство для своего духовного удовлетворения. Однако их религиозные эмоции не должны влиять на осознание себя египтянами. Т. Хусейн считает, что «какой бы ни была эмоциональная значимость религии, она не может служить руководством для политической жизни, быть критерием национальной политики» [11, 36-38].
Образование – одна из необходимых потребностей в жизни любого цивилизованного народа. Его двери, по словам Т. Хусейна, должны быть открыты для всех людей независимо от социального положения [44, 103].
Являясь министром образования в 1950-52 гг., Таха Хусейн сделал начальное и среднее образование бесплатным, как в европейских странах, в частности во Франции. В рамках начальной школы ребенок должен очень хорошо научиться читать, писать и понимать. Иначе государство зря будет тратить средства и усилия. «Умственные способности египетского ребенка нисколько не хуже и не меньше, чем у европейского ребенка» [44, 253]. В случае правильного усвоения европейской формы обучения «египетские дети, получив образование, будут знать свои права и обязанности как внутри страны, так и за ее пределами. И они не допустят того, чтобы какое-нибудь государство поступило несправедливо по отношению к ним или затронуло их достоинство» [44, 118].
В деле образования огромную роль играет учитель. Именно учитель прививает ученику интерес к науке, воспитывает в нем гражданственность и закладывает основы познаний для будущей практической жизни. Поэтому, считает автор, учитель заслуживает всяческих поощрений и привилегий со стороны государства.
Таха Хусейн в книге предлагает свой вариант реформирования средней школы на основе французского опыта. Для начала необходимо создать систему управления средним образованием. Для этого организуется Совет из пяти членов: директор, два представителя от университета и два представителя от средней школы (один инспектор и один учитель). Представители средней школы должны предоставлять Министерству образования и дирекции школы всю информацию о ежедневных нуждах школы. Представители университета ведут наблюдательную работу за средней школой и должны предоставить Министерству и ректорату необходимые сведения о работе средней школы [44, 145]. Предоставление подобной информации должно осуществляться в течение одного – двух лет.
Осознавая трудности, связанные с реформой системы образования, Таха Хусейн возлагает надежды только на египетский народ, на его молодежь, которые должны найти в себе силы, чтобы преодолеть все трудности и осложнения на путях преобразований. Т. Хусейн говорит: «Мы будем очень счастливы, когда наша новая система образования будет давать такие же результаты, которые получены в Европе, особенно во Франции» [44, 160].
Таха Хусейн считает необходимым уделять большее внимание вопросам изучения иностранных языков. Он подчеркивает, что изучать надо не только английский и французский языки, но и другие европейские языки, так как существуют многие европейские народы, которые не уступают в развитии своей цивилизации французам и англичанам. Автор имеет в виду греческий и латинский. В Каирском университете Т. Хусейн читал лекции по древней истории, в которых подчеркивал о связи, существовавшей между древнегреческой и доисламской арабской поэзией. Он часто публиковал переводы великих мыслителей Древней Греции и Рима. Поэтому, будучи министром образования, он ввел преподавание древнегреческого и латинского языков в средней школе.
Возвращаясь к вопросу арабского языка, Т. Хусейн считает, что арабский язык должен быть чистым, избавленным от всяких диалектов, и изучение языка должно быть основано на современных методах и подходах.
Относительно принципа мусульманских религиозных ученых «ал-арабийа ла татанассар» («арабский язык нельзя христианизировать») Таха Хусейн говорит: «Арабский язык – это язык не только мусульман в рамках их территории. Он также принадлежит и другим людям разного вероисповедания» [44, 361]. Взять, к примеру, египетских коптов, исповедующих христианство. По мнению Таха Хусейна, египетские копты и арабский язык одинаково представляют ценность для Египта. Копты имеют право развиваться согласно своей религии и традициям, как и другие египтяне. А поскольку арабский язык является официальным языком для Египта, то копты должны изучать его, развивать на нем науку и использовать в своей жизни.
Таха Хусейна волнуют вопросы финансирования образования. Его огорчает то, что богатые люди Египта практически не интересуются проблемами образования. Т. Хусейн, будучи просветителем, объясняет причину нежелания богатых выполнять свой долг благотворительности тем, что состоятельные люди как бы плохо понимают свои обязанности перед обществом. Необходимость реформы системы образования должна быть осознана богатыми людьми, и они должны понять и осознать свой долг по отношению к проблеме образования.
Оценивая роль интеллигенции в деле построения процветающего общества, Таха Хусейн считает, что государство обязано всячески поддерживать свою интеллигенцию, которая понимает, что египетское общество должно развиваться на современной основе. Именно просвещение общества является главной целью интеллигенции. Писатель мечтает о том времени, когда знания станут достоянием всего народа – богатых и бедных, и о том египетском обществе, в котором будет проявляться забота о науке и ученых. Также Т. Хусейн мечтает о том дне, когда в обществе будут существовать соответствующие условия для укрепления научного и интеллектуального потенциала страны. Интеллектуальный труд должен достойно оплачиваться, и тогда государство будет вправе требовать от ученых хороших научных результатов [44, 365].
Последняя глава книги посвящена проблеме культуры в Египте. Определяя роль и значение современной западной культуры, Таха Хусейн призывает египтян перенять эту культуру, так как только европейская культура в состоянии вывести Египет из отсталого положения. В отличие от взглядов, выражаемых в 20-е годы, теперь Т. Хусейн считает, что египетская культура должна полностью избавиться от старого художественного наследия и традиции как факторов, тормозящих развитие Египта [44, 393]. Для Т. Хусейна европейская культура представляется мощным рычагом превращения отсталого египетского общества в достойного партнера развитых европейских стран.
В заключение Таха Хусейн призывает своих соотечественников заботиться о будущем своей культуры, о ее развитии, процветании, ибо истинное счастье заключается в большой любви к Родине, к ее культуре, объединяющей всех египтян [44, 394]. Писатель мечтает о том времени, когда в Египте начнется новая жизнь, в стране будет кипеть новая энергия, и Египет превратится в земной рай [44, 396].
За заслуги перед французской культурой и литературой, а также за установление связи между французской и арабской культурами в ноябре 1938 г. Т. Хусейну было присвоено звание почетного доктора Лионского университета Франции.
Необходимо отметить, что на пороге второй мировой войны начинается новый период развития современной литературы. В этот период в литературных кругах Египта наметились элементы застойных явлений. Получилось так, что большинство деятелей литературы периода «национального возрождения» не приняли участия в борьбе против империализма и его идеологии. Более того, проблемы современности не нашли отражения в их произведениях.
В 1943 г. в Египте несколько оживилась печатная деятельность, которая была почти прекращена в результате ведения боевых действий немцами в Северной Африке. Крупнейшие представители литературы Т. Хусейн, Т. аль-Хаким и другие продолжали оставаться в поле зрения современной литературы. Т. Хусейн выпускает «Сны Шахразады» (1943), третье издание «Клича куропатки» (1942), «Древо несчастья» (1944), опубликовал две оставшиеся части книги «На полях жизнеописания Пророка» (1942-1943) и другие издания.
«Лахазат» («Мгновения») [45], так называется очередная книга Т. Хусейна, вышедшая в 1942 г. В ней он размышляет о западной литературе, в основном искренне отражает французскую жизнь в ее разных проявлениях. Сюжеты смешные и взяты из реальной жизни, многие из них представлены на театральных сценах.
В 1945 г. вышел сборник афоризмов Т. Хусейна «Джанат аш-шаук» («Тернистый рай») [46]. Книга написана в форме 147 кратких диалогов между старым учителем и учеником. Среди действующих лиц есть и уже известные персонажи, как Шахразада, Шахрияр и другие. В беседах затрагиваются злободневные проблемы египетского общества, быта 40-х годов. В некоторых диалогах довольно остро обсуждаются вопросы современной морали. Язык в произведении прозрачен и лаконичен.
В 1945 г. вышла книга «Фусул фи-л-адаб ва-н-накд» («Главы о литературе и критике») [47]. Автор обращается к творчеству молодых литераторов и отмечает их поверхностное знание арабской литературы. Книга содержит оценку творчества некоторых современных арабских и европейских писателей, таких как Аббас Махмуд аль-Аккад, Ахмад Амин, Тауфик аль-Хаким, Ибрахим аль-Мисри, Андре Жид, Жюль Роман, Жан Жироду, Пол Валери и другие.
«Саут Абу-ль-Ала» («Голос Абу-ль-Ала») [48] – очередная книга Таха Хусейна, вышедшая в том же году. Т. Хусейн изучает в течение многих лет жизнь и творчество величайшего арабского поэта-философа Абу-ль-Ала аль-Мааррий и в 1945 г. выпускает сборник стихов аль-Маарий под названием «Голос Абу-ль-Ала», к которому он пишет предисловие.
13 января 1950 г. Таха Хусейн назначен министром просвещения Египта в вафдийском правительстве. Под его руководством разработана программа обязательного и бесплатного среднего образования и предложено введение преподавания древнегреческого и латинского языков, было организовано большое количество средних школ.
В 1951 г. Т. Хусейн награждается французским орденом – Орденом легиона.
26 января 1952 г. вафдисты и вместе с ними Т. Хусейн подали в отставку, причиной которой послужил пожар в Каире в том же году. Т. Хусейн посвящает себя литературной деятельности.
Необходимо отметить, что в годы после второй мировой войны в арабских странах под давлением передовой части интеллигенции остро ставятся не только вопросы освобождения от империалистического господства, ликвидации феодальных пережитков и проведение демократических преобразований. На повестку дня также выносятся проблемы культуры, выдвигается требование народности литературы.
В Египте в 1952 г. происходит буржуазно-демократическая революция и отменяется монархия. Начинается новый этап в развитии страны на пути к независимости.
Провозглашение республиканского строя в 1953 г. и усиление антиимпериалистической борьбы египетского народа за независимость всколыхнули народные массы и способствовали обострению классовой борьбы в стране. В области искусства и литературы также наблюдается накал борьбы.
В начале 50-х гг. в литературных кругах Египта образовались два лагеря литераторов: представители старшего поколения египетских писателей и молодые прогрессивные представители демократической школы. Между ними возникла открытая полемика, так называемый «Спор между "старыми" и "молодыми"» о роли литературы и назначении писателя. «Старых» возглавляли Таха Хусейн и Аббас Махмуд ал-Аккад, «молодых» – Абдурахман аш-Шаркави. В литературе утверждается реалистическое направление.
Представители новой, прогрессивной школы реализма и народности обвинили египетских писателей старшего поколения в том, что они перестали выражать интересы народа, перешли на сторону правящих кругов и стали отражать в своих произведениях вкусы, интересы стоящих у власти, а также отмечают исчезновение духа реализма в творчестве «старых» писателей. Прогрессивные критики и писатели пытаются установить причину «ошибок» представителей «старой» школы.
В 1953 г. в газете «Аль-Мисри» («Египтянин») Т. Хусейн выступает с речью о проблемах и задачах современной литературы [25]. Он критикует молодых литераторов, которые увлекаются только новеллами.
Являясь сторонником позиции внеклассовости литературы, Т. Хусейн признает принцип «искусство для искусства», означающий полную свободу творчества. Представители «новой» демократической школы противопоставили лозунг «искусство для жизни». В ответ на это Т. Хусейн говорит, что «эти два лозунга тождественны друг другу». Он отрицает назначение литературы отражать общественные явления, считая, что литература – для души, для удовольствия. По его словам, литература не является средством осуществления той или иной цели общества, изменения условий жизни общества. Литература «не может ставить задачу накормить голодного, одеть голого или вылечить больного». Литература «нуждается в свободе от масс, и писатель не должен считаться с тем, как реагирует масса, и не должен искать ее благосклонности» [12, 70-71].
Т. Хусейн постоянно повторяет, что литература и культура в целом должны быть свободны и от контроля со стороны государства, писатель не обязан быть слугой общества, однако, он является умом и совестью народа.
Передовая критика сразу же отреагировала на выступление Т. Хусейна, считая, что литература должна сосредоточить внимание на отражении реальных, правдивых проблем общества. Литература должна вскрывать социальные пороки общества и стремиться говорить правду о жизни народа, а не успокаивать людей, не вводить их в заблуждение. Более того, литература может и должна требовать улучшения реальной окружающей обстановки.
Третья часть книги Т. Хусейна «Хадис аль-арба'а» («Беседы по средам») выходит в 1953 г. В ней собраны литературно-критические и научно-публицистические статьи, критика по современной арабской литературе. По мнению автора, всех писателей можно разделить на сторонников традиционного направления в литературоведении, приверженцев новаторских приемов в литературе и литераторов, выступающих за формирование связи между традиционалистами и новаторами. Сам Т. Хусейн относит себя к третьей группе литераторов и призывает установить связи между классиками и современниками, первым среди арабских литературоведов выступает за органическое изучение традиций классического арабского литературоведения. Он не представляет себе развитие новой египетской литературы без понятия «старого» классического наследия. В своих статьях Т. Хусейн обращается к современным поэтам и писателям с призывом отражать в своих произведениях дух своего времени, «среды».
Автор утверждает, что по мере развития литература сама должна обновляться. Большое значение при этом Т. Хусейн отводит языку литературных произведений. По его мнению, язык должен соответствовать своему времени, слово – своему значению. «Нам не нужна чрезмерная напыщенность в языке, свойственная предыдущим поколениям» [50, 10].
Т. Хусейн выступает за использование классического арабского языка, но значительно измененного в духе своей эпохи за счет современных языковых средств. В своих работах о новой литературе Т. Хусейн стремится использовать упрощенный, доступный, понятный всем язык.
По мнению Абд аль-Азиза Шарафа, исследователя творчества ученого, Таха Хусейн со временем сумел отточить свое мастерство и стал прекрасным публицистом-толкователем, «написал доступным языком книгу, читаемую народом» [57, 288].
Как просветитель, Т. Хусейн понимал необходимость разъяснения массам смысла и значения не только иностранных, но и арабских слов.
В «Беседах по средам» чувствуется мастерство Т. Хусейна как критика, его способность правильно давать оценку тому или иному литературному произведению. Своей умелой критикой произведений классической литературы и современников Т. Хусейн пытался развивать литературные интересы, пристрастия и вкусы у читателя. Не взирая на авторитетность критикуемого автора, Т. Хусейн использовал принцип «свободной критики». Например, книгу Абу-ль-Фараджа аль-Исфахани «Китаб аль-Агани» («Книга песен») Т. Хусейн оценил как произведение мировой литературы и искусства, а книгу Мухаммеда аль-Хадари «Мухаззаб аль-Агани» («Исправленные песни») охарактеризовал как неудачную пародию на «Китаб аль-Агани», несмотря на то, что автор трудился 15 лет.
В одной из статей, входящих в «Беседы по средам», Т. Хусейн критикует книгу Мухаммеда Хусейна Хайкаля «Джан Джак Русу, хайатуху ва кутубуху» («Жан Жак Руссо, его жизнь и творчество») за «скверный» стиль написания, за отсутствие содержания книги и названия тем [50, 110].
Т. Хусейн упрекает Хайкаля за невнимательное отношение к языку, использование архаизмов. По этому поводу возникла острая полемика между Т. Хусейном и Х. Хайкалем, которая, по словам автора, была безрезультатной.
Далее Т. Хусейн критически оценивает работу Аббаса Махмуда аль-Аккада «Мутала'аат фи-ль-адаб ва-ль-хайат» («Изучение литературы и жизни»), в которой он считает Абу-ль-Ала обыкновенным, ничем не примечательным поэтом. Т. Хусейн категорически не согласен с аль-Аккадом. Первая научная работа Т. Хусейна была посвящена Абу-ль-Ала, а затем на протяжении всей своей творческой жизни он неоднократно обращался к этой теме, восхищался творчеством средневекового поэта-вольнодумца. Он подробно и тщательно исследовал творчество крупнейшего арабского поэта XI века в тесной связи с явлениями и событиями, происходившими в ту эпоху. Поэтому, он как знаток, вполне закономерно осуждал аль-Аккада, который пытался представить читателям свой субъективный, основанный на недостоверных источниках взгляд на творчество Абу-ль-Ала.
Т. Хусейн считает, что главное заблуждение аль-Аккада в попытке показать Абу-ль-Ала поэтом, обладающим качествами современного человека. Ему, аль-Аккаду, по мнению критика, следовало изучить и использовать надежные источники и факты об Абу-ль-Ала. Аль-Аккад пытался стать похожим на Абу-ль-Ала, но не смог добиться этого.
В сборнике «Беседы по средам» Т. Хусейн касается проблем современной поэзии, в частности оценивает поэзию молодых поэтов Али Махмуда Таха, Ибрахима Наги, Фаузи Маълуфа, Ильи Абу Мади и других. Критик дает высокую оценку поэзии Махмуда Таха, который является поэтом-непрофессионалом, отмечает индивидуальность, простоту и легкость стиля, красноречие, умение подчеркнуть величие арабского языка.
К поэзии Ибрахима Наги Т. Хусейн относится иначе. Критик не находит в его поэзии реального отображения жизни египтян, что делает его поэзию тяжелой и неинтересной.
Чтение стихов Фаузи Маълуфа воскресило в Т. Хусейне воспоминания о знаменитом арабском поэте-классике Абу Таммаме (796-843). Он отмечает доступность и краткость стиля Фаузи, музыкальную рифму.
Илью Абу Мади критик считает «слабаком» в поэзии, указывая на неудачный подбор слов по смыслу и не совсем верный подбор рифмы.
Следует отметить, что Т. Хусейн был объективен, критикуя поэзию молодых поэтов. Он лишь высказывал свои замечания по поводу несоблюдения или нарушения особенностей литературного языка, выступал против примитивного подражания. Т. Хусейн ни в коей мере не умалял положительные качества поэзии молодых поэтов.
В «Беседах по средам» Т. Хусейн как просветитель, критик, ученый неоднократно отмечает познавательную и эстетическую роль литературы, боролся за свободу критики. «Каждый пишет, как ему нравится, критикует все, что хочет, потому что только так литература жива» [50, 212].
Начиная с 1952 г., в Бейруте начинает выходить литературоведческий журнал «Аль-Адаб» («Литература»), который, как и «Аль-Хилаль», оказал большое влияние на развитие новой арабской литературы. На страницах журнала Т. Хусейн опубликовал ряд статей. Живой интерес вызвала у читателей статья «Аль-Адиб йактубу лиль хаса» («Писатель пишет для избранных»), опубликованная в 1955 г.
В своей статье Таха Хусейн делает попытку вновь исследовать документальные источники по истории египетской литературы и указывает на недостаточную разработанность данной проблемы в литературных кругах Египта.
Таха Хусейн считает, что «литература существовала до появления политики и оказывала влияние на все стороны жизни общества. Появились новые жанры, а литераторы создавали свои произведения как для «избранных», так и для «широких масс» [51, 9]. Далее автор отмечает взаимосвязь литературы с политикой. «Известно, что без активной пропагандистской деятельности и поддержки народа невозможно завоевание и удержание политической власти. А власть предержащие стремились оказать влияние на литературу, в результате появились «заказные» произведения, в которых авторы восхваляли или высмеивали кого-либо или что-либо» [51, 9].
Таха Хусейн, подтверждая это конкретными историческими фактами, указывает, что уже в творчестве древнегреческих литераторов прослеживалось политическое влияние. Софокл большей частью писал свои произведения по «заказу». К таковым относятся «Антигона» и «Электра».
Однако, по мнению Таха Хусейна, не политические мотивы, а изящество древнегреческих легенд побудило Софокла к написанию своих бессмертных творений.
Литераторы Древней Греции создали немало шедевров для театра, которые актуальны и в наше время.
Характеризуя творчество поэтов доисламской эпохи и начального периода возникновения ислама, Таха Хусейн отмечает, что некоторые сблизились с политикой, а некоторые из них обратились к вечным темам (природа, красота, любовь и т. п.). В качестве примера он приводит Убайдуллаха бинни Кайса ар-Рукийата, который, приняв ислам, стал воспевать своего правителя соплеменника курейшита Абдуллаха бинни аз-Зубайра.
Далее Таха Хусейн в статье пытается выяснить – для кого должен писать литератор. В Древней Греции Гомер, Софокл и др. создавали свои произведения для узкого круга читателей – для «избранных». Но со временем эти произведения стали доступны широким читательским массам во всем мире. А значит, стали наследием для всех.
Поэтому автор считает, что не должно существовать разделения на литературу для «избранных» и для всех. Литература должна быть просто хорошей, чтобы народ мог читать, понимать и наслаждаться ею. Но это не значит, что литературные произведения должны быть написаны примитивным языком. «Главная задача литературы и науки – способствовать развитию интеллектуального, художественного и культурного уровня народа» [51, 16].
В 1955 г. в журнале «Аль-Хиляль» была опубликована статья Таха Хусейна «Хаза мазхабий» («Это мой путь»). В ней он описывает свой трудный путь к вершинам знаний. «Я понял, что благодаря жажде знаний, терпимости и бесстрашию перед трудностями, искренности, открытости, любви к своему народу, упорному труду я достиг успеха в жизни... И если есть надежда, у которой нет границ, работа, от которой нет отдыха, то я безумно счастлив...» [52, 10, 13].
В 1955 г. был выпущен сборник литературно-критических статей Таха Хусейна «Хисам ва накд» («Спор и критика») [53]. В этих статьях Хусейн стремился осветить проблему отношения искусства к действительности, роль искусства в жизни общества, трактует понятие прекрасного. Он продолжает настаивать на том, что писатель не обязан изображать реальную жизнь. Литературовед по-прежнему стоит на своей позиции «искусство для искусства» и призывает литераторов больше руководствоваться эстетическими соображениями в своих произведениях.
Считая, что литература не должна заниматься выявлением социальных пороков общества, Т. Хусейн снова призывает к свободе творчества. Красной нитью через его литературоведческие статьи проходит мысль, что писатель обязан творить по зову сердца и самой литературы. «Литература не должна быть ангажированной, она не может создаваться по приказам и требованиям» [53, 58].
Т. Хусейн пишет, что «литература не является средством и не должна быть средством. Литература – самоцель, и писатель не может не писать, потому что творчество заложено внутри его самого... Бог наделил его талантом» [53, 42, 58].
Таха Хусейн придает большое значение роли вдохновения в процессе творчества, называя его «часом деятельности и свободы мысли» [53, 80-81].
Как признанный знаток арабского языка и литературы, Хусейн отмечает в творчестве молодых писателей недостаточно внимательное отношение к художественной форме, языку и стилю. Он считает, для того, чтобы творение приобрело красочность, образность, живость необходимо упорно трудиться, не избегая трудностей. Только тогда от произведения можно получить эстетическое наслаждение.
Как литературовед, Т. Хусейн оценивает творчество поэтов и писателей с позиций красоты. «Все, что красиво в литературе, вызывает наслаждение, восторг, симпатии. Я приветствую те произведения, которые способствуют восприятию, пониманию красоты» [53, 100].
Красота, по мнению писателя, заключается не в причудливости стиля, не в запутанности смысла, и не в закрученности слова, а в чем-то другом, нестандартном, что вызывает чувства, эмоции. Т. Хусейн считает, что современная арабская литература еще не достигла истинной красоты.
Просветитель выступает за доступность литературы для всех людей независимо от уровня их образования. Поэтому язык писателя должен быть изящным, но не примитивным, мысль – важной, но понятной. Литература не безадресна, писатель творит для тех, среди кого живет.
Далее автор, рассуждая о поэзии и прозе, считает, что «поэзия вечна, а проза преходяща» [53, 79].
Книга Хусейна «Накд ва ислах» («Критика и реформа») была издана в 1956 г. В ней автор рассказывает о понятии и сущности литературной критики и призывает критиков к объективности. Он ратует за признание важности критического метода в изучении литературного наследия арабской культуры.
В 1957 г. Т. Хусейн опубликовал в журнале «Аль-Хилаль» статью «Адабуна аль-араби адабун ъаламиюн, мин-аль-хамки анна юкалу инна адабуна адабун махалиюн» («Наша арабская литература мировая, в отличие от того, что говорят: "Она местная"»). В ней он рассуждает о критериях оценки значимости литературы, о том, какую литературу следует считать мировой.
Безусловно, английская, французская и другие западноевропейские литературы являются всемирными, их вклад в развитие всей мировой литературы огромен. Однако, считает Т. Хусейн, было бы заблуждением принимать за мировую литературу только ту, которая широко известна и распространена в промышленно развитых, могущественных странах. По его мнению, литература является мировой, если она получает признание по прошествии многих веков, волнует, будоражит умы и сердца людей во многих странах мира.
Таха Хусейн считает классическую арабскую литературу второй мировой литературой после древнегреческой, так как еще в начальный период своего развития арабская литература оказывала большое влияние на цивилизованный мир [54, 24-25].
По мнению Таха Хусейна «Современная арабская литература также является мировой, поскольку ее читают и понимают во всем арабском мире. Например, сочинения сирийских авторов понятны и доступны египетским читателям и т.д.» [54, 25].
Большое значение в статье уделяется истории формирования арабского языка, отмечаются его достоинства, его влияние на развитие цивилизации других государств, например, Персии, Индии и др [54, 22].
В творчестве Таха Хусейна проблемы национального самосознания арабов вообще, и египтян в частности, занимают особое место. Так, в 1959 г. в журнале «Аль-Хилаль» вышла статья «Кавмиятуна аль-арабийа байн-аль-мади ва-ль-хадир ва-ль-мустакбал» («Наша арабская нация между прошлым, настоящим и будущим»), в которой Таха Хусейн отмечает, что, начиная со времени возникновения ислама и появления Пророка, арабы осознали себя единой нацией с сильным централизованным государством – халифатом [55, 32-33].
Арабское единство представляло собой политическое, экономическое, социальное и языковое единство. А Пророк Мухаммад со своими последователями во времена хиджры (622) основал первый исламский город Ясриб, о котором упоминается в источниках. Наряду с арабами в нем проживали и евреи. Еще до смерти Пророка идеи арабского единства под знаменем ислама стали распространяться за пределы Аравийского полуострова. Основные положения Корана легли в основу политической системы арабского халифата, а находившиеся у власти правители служили арабской умме, знакомя ее с канонами религии [55, 32-33].
Далее Таха Хусейн рассматривает события времен османского господства, когда египтяне оказались в изоляции от внешнего мира – «Люди почти не знали, что такое Запад, а Запад забыл о существовании арабского мира» [55, 37].
События конца ХVIII – начала XIX вв. дали возможность народу узнать о жизни в современном мире; было «прорублено окно» в Европу: началось изучение европейских языков. Ознакомившись с типографским способом печатания, египтяне начали переиздавать древнеарабские литературные памятники. Оживилась классическая арабская литература. Таха Хусейн говорит, что связь с западным миром способствовала становлению новой арабской культуры, проводниками которой явились литераторы.
В 1959 г. выходит еще одна книга Таха Хусейна «Мин адабина аль-му'асир» («О нашей современной литературе») [56]. В ней автор критически оценивает некоторые современные египетские литературные произведения. Так, автор указывает на некоторые недостатки прозы своего друга Мухаммеда Хусейна Хайкаля, и излагает свое мнение по этому поводу. Т. Хусейн дает высокую оценку трилогии Нагиба Махфуза «Бейн аль-Касрейн» («Между двумя дворцами») (1956) как замечательному произведению в современном арабском мире. В книге Т. Хусейн касается некоторых вопросов, существующих в современной арабской литературе: реализм в литературе и искусстве, новаторство в поэзии, место и роль поэтов-подражателей в современной арабской литературе, значение арабского литературного языка и др.
За вклад в дело развития культуры в 1959 г. Таха Хусейн был награжден высшим египетским орденом – Ожерелье Республики. Он был также лауреатом государственной премии (1959).
Исследователь творчества Таха Хусейна Сами аль-Каййали в 60-е годы XX века издал книгу «Ма'а Таха Хусайн» («Вместе с Таха Хусейном») [22]. Она состоит из двух частей, в которых содержатся взгляды Таха Хусейна на арабскую литературу, язык и культуру. «Литератор, по мнению Таха Хусейна, в первую очередь несет ответственность перед своей совестью, должен быть свободным. Также он несет ответственность перед обществом, должен плодотворно трудиться при любых обстоятельствах. Общество же, в свою очередь, обязано защищать писателя, создать необходимые благоприятные условия для творчества» [22, 20].
Сами ал-Каййали приводит слова Хусейна, который считает арабский язык одним из литературных языков, и не более. «В свое время я смеялся, когда студенты священного аль-Азхара начинали заниматься грамматикой арабского языка, и шейхи постоянно им твердили, что арабский язык является самым литературным языком среди всех языков мира. Еще тогда я говорил, что, несомненно, арабский язык литературный, но на земле существуют и другие языки, которые ничем не уступают ему по литературности, изящности и другим преимуществам» [22, 39].
Сами аль-Каййали говорит также об отношении к Таха Хусейну его учеников. Так, доктор Сухайр аль-Калмави вспоминает: «Мы знаем Таха Хусейна не по книгам. Его метод, так называемый «метод Декарта», оказал большое влияние на стиль нашего мышления. Таха Хусейн – новатор, ему нравится следовать за новыми веяниями в жизни, он ненавидит застой и косность в мышлении. Он навсегда для нас останется примером» [22, 43].
В 1966 г. в журнале «Аль-Хиляль» была опубликована статья одного из известных писателей Египта XX в., новеллиста Махмуда Теймура «Мин Махмуд Теймур ила Таха Хусайн» («От Махмуда Теймура Таха Хусейну») [30]. Несмотря на небольшой объем, статья охватывает практически все периоды жизни и творчества Таха Хусейна: «В творчестве нашего учителя Таха Хусейна сконцентрировались веяния нового арабского возрождения. Они наблюдаются в политических, научных, религиозных и литературных взглядах» [30, 31].
Махмуд Теймур говорит, что Таха Хусейн является последователем знаменитых арабских мастеров пера эпохи возрождения: Мустафы Камила, Мухаммада Абдо, Касима Амина, Саада Заглула, Лутфи ас-Сейида и др., которые зажигали в сердцах народа огонь революции, светили маяком свободы, явились символом прогресса.
Таха Хусейн, по мнению Махмуда Теймура, обладал независимым мышлением, сильным духом, яркой натурой художника. Он вносил в литературную жизнь элементы свободы, тенденцию обновления.
Таха Хусейн на протяжении всей своей творческой жизни непрерывно вел исследования и дискуссии в области литературной критики, реформ в образовании и социальной жизни.
Махмуд Теймур утверждал, что Таха Хусейн искренне и от всей души отображал в своих произведениях различные стороны жизни, объясняя идеи социального равенства и справедливости.
«Таха Хусейн – великодушный, щедрый, остроумный человек, притягивающий к себе огромное количество современников, добивающихся его дружбы и расположения. Он также очень старателен: делает ли что-либо, создает ли произведение, оказывает ли помощь людям» [30, 31-33].
Махмуд Теймур приходит к выводу, что многочисленные литературные работы Таха Хусейна научно обоснованны, содержат последовательные размышления, своеобразные выводы. Он глубоко и оригинально рассматривает сущность проблемы. Таха Хусейна отличает изящный стиль написания.
«Таха Хусейн – выдающийся литератор, гений арабской литературы, самый публикуемый и читаемый арабский писатель нашего века» [30, 31-33].
Доктор Сухайр аль-Калмави в своей статье «Устазий Таха Хусайн» («Мой учитель – Таха Хусейн») [23] делится своими воспоминаниями о своем учителе Таха Хусейне.
Она вспоминает о теплых, дружеских взаимоотношениях мастера со своими учениками, его острый и тонкий ум. Таха Хусейн побуждал учеников к старанию, упорному труду для того, чтобы получить гибкие знания.
Доктор Сухайр аль-Калмавий говорит, что «Таха Хусейн не представлял своей жизни без постоянного изучения наук и преподавания» [23, 9].
По мнению Шауки Дайфа Тахта Хусейн первым среди арабских литературоведов ввел в современную арабскую литературу метод критического изучения произведений. Результатом явилось то, что арабская литературная критическая мысль приблизилась к западному образцу. Шауки Дайф утверждает, что Т. Хусейн – великий знаток арабской литературы – прививал молодым любовь к литературе и искусству, побуждал их к изучению творческого наследия. Его ученики, в свою очередь, продолжали дело своего учителя. «Таха Хусейн – главный исследователь литературы в Египте» [29, 54-59].
В 1971 г. вышла статья Муджахида Абд-аль-Мунима Муджахида «Инкисар ас-саурати аль-акланияти» («Поражение интеллектуальной революции»). Автор анализирует оригинальный образ мышления Таха Хусейна, пишет о его борьбе за распространение знаний среди народа, касается взглядов Таха Хусейна на религию [16, 24-25].
В 1972 г. вышла в свет последняя книга Таха Хусейна – третья часть автобиографической повести «Аль-Айам» («Дни»). В ней содержатся воспоминания о периоде жизни в аль-Азхаре в Каире и в Латинском квартале в Париже, о том, как изучал французский язык, о встрече с будущей супругой – Сюзанной Брессо...
28 октября 1973 г. Таха Хусейн умер.
В 1974 г. вышла статья Анвара аль-Джунди «Ма'арик аль-адабия байна Таха Хусайн ва куттаб аль-аср» («Литературные сражения между Таха Хусейном и другими современными писателями») [21]. Он пишет о политических взглядах Таха Хусейна, о его полемике с другими писателями, в частности с аль-Аккадом. Вступая в партию «Вафд», Т. Хусейн назвал аль-Аккада эмиром поэзии. Между ними сначала были хорошие, дружественные отношения. Т. Хусейн даже посвятил ему свою книгу «Ду'а аль-Каруван» («Зов горлицы»). Т. Хусейн говорил, что спорил с аль-Аккадом по поводу политики, литературы и искусства. Этот спор не умалял чести и достоинства аль-Аккада.
В годы второй мировой войны аль-Аккад уходит из рядов партии «Вафд» и пишет статью «Удабауна ала-ль-машрихати» («Наши литераторы в хирургическом кабинете»), в которой критикует Т. Хусейна и говорит: «Таха Хусейн теперь в первую очередь – политик после Т. Хусейна-критика, Т. Хусейна-историка и Т. Хусейна-новеллиста».
Бывший посол США в Египте Джон Бадв в 1974 г. опубликовал в журнале «Аль-Хиляль» статью «Ад-Дуктур Таха Хусайн ва таджрибатуху аз-затияти» («Доктор Таха Хусейн и его личный опыт») [28]. Автор указывает, что Таха Хусейн подчеркивал необходимость коренных изменений в исламском мире и, в частности, в жизни египетского общества, и поиска путей, ведущих к ним. Таха Хусейн предлагает сохранять и развивать свою национальную культуру, заимствуя при этом лучшие элементы культуры других народов.
По мнению Джона Бадва, Таха Хусейн справедливо подверг критике традиционную систему образования в своей стране. Следуя идеям великих исламских философов, утверждавших вечные ценности исламского наследия, он боролся за установление новой европейской системы образования, которая является созидательной силой, а не ограничением для мусульман.
Таха Хусейн вселял студентам веру в будущее своей культуры. «Таха Хусейн – великая личность, внесшая неоценимый вклад в дело возрождения исламского духа» [28, 61].
В 1975 г. в журнале «Аль-Хилаль» вышла статья Абд ар-Рида Али «Таха Хусайн ва н-нуккад аль-иракиюн» («Таха Хусейн и иракские критики») [24], являющаяся исследованием литературной деятельности Таха Хусейна и его заслуг перед обществом в развитии арабской литературы в XX в.
Автор статьи отмечает своеобразный стиль Таха Хусейна, достоинства которого заметны даже при беглом чтении. «Таха Хусейн считается первым писателем, использовавшим научный метод исследования в критике арабской литературы. Он занимался вопросами совершенствования комментария и анализа художественного произведения, благодаря чему научная литературная критика стала объективной и сильной» [24, 124].
Таким образом, анализ творческой деятельности Таха Хусейна позволяет сделать вывод, что Таха Хусейн по праву является крупнейшим арабским писателем, критиком, ученым и деятелем культуры, который внес огромный вклад в развитие арабской литературы ХХ в. Он неустанно вел борьбу за свободу научного исследования, за признание критического метода в изучении литературного наследия арабской культуры, за реалистическое освещение действительности в искусстве.
Эстетические взгляды Таха Хусейна формировались под непосредственным воздействием передовых идей, которыми овладела общественно-политическая мысль Египта в начале XX в.
На мировоззрение Таха Хусейна оказали влияние следующие факторы:
– лозунг «Египет для египтян», подразумевающий идею культурного своеобразия египетского народа и связи с предками времен фараонов, которые продолжают ощущаться «от земли Египта и ее неба, от Нила и его пустыни» [44, 36];
– лозунг «идеологического национализма», предполагающий идею создания национального государства, патриотизма, а также придание исламу роли объединяющей силы;
– призыв к освоению мировой литературы, подразумевающий идею синтеза европейской и египетской культур.
Таха Хусейна всегда привлекали идеи просветительства, построения образованного общества путем морально-политического и эстетического воспитания. На протяжении всей своей жизни Таха Хусейн активно пропагандировал французскую культуру, ее образ жизни и все, что было связано с Францией.
Как тонкий знаток арабского языка и литературы, Таха Хусейн придавал большое значение вопросам языка, стиля и формы. Он говорил о необходимости кропотливого труда, о том, чтобы доставить эстетическое наслаждение читателю. Поразительное стремление Таха Хусейна к образованию не оставляло его никогда.
Сложен и противоречив путь Таха Хусейна. Но бесспорно то, что писатель стремился быть верным правде жизни, его творчество продолжает оказывать влияние на умы и сердца современных писателей и читателей.

Литература

1. Али-заде Э. А. Египетская литературная критика: период становления // Литературная критика стран зарубежного Востока. М., 1988.
2. Борисов В. М. Современная египетская проза. М. 1961.
3. Долинина А. А. Очерки истории арабской литературы нового времени. Египет и Сирия. Просветительский роман. М., 1973.
4. Ислам: Энциклопедический словарь. М., 1991.
6. Кирпиченко В. Н. Современная египетская проза. М., 1986.
7. Конрад Н. И. Избранные труды. М., 1978.
8. Крачковский И. Ю. Избранные сочинения. Т. III. М.-Л., 1956.
9. Крымский А. Е. История арабской литературы. М., 1971.
10. Левин З. И. Рыцарь свободной мысли. М., 1998.
11. Сейранян Б. Г. Египет в борьбе за независимость. М., 1970.
12. Султанов А. Ф. Египетская литература на новом этапе // Известия АН СССР, т.14, в.1, М., 1955.
13. Усманов Н. К. Реалистические тенденции в египетской прозе XX века. М., 1963.
14. Gibb H.A. Studies in Contemporary Arabic Literature. Manfaluty and the «New Style». BSO(A)S. Vol. 448, 1928-1933.
15. Margoliouth D. S. The Relations between Arabs and Israelites prior to the rise of Islam. London, 1924.
16. Муджахид Абд аль-Мунъим Муджахид. Инкисар ас-саурати аль-акланиати (Поражение интеллектуальной революции). Аль-Адаб, Бейрут, 1971, №1.
17. Абд-ас-Салам Абд аль-Маджид Ал-Мухтасиб. Таха Хусайн муфаккиран (Таха Хусейн – мыслитель). Амман, 1980.
18. Алам Вертер ли-ш-ша'ир аль-файласуф Гете аль-алмани («Страдания молодого Вертера» немецкого поэта-философа Гете); перевод с французского яз. Ахмеда Хасана аз-Зайата. Каир, 1924. Предисловие Т. Хусейна.
19. Алван мин-аль-кисса аль-мисрййа (Рассказы и повести современных египетских писателей). Каир, 1959. Предисловие Таха Хусейна.
20. Аль-Джунди Анвар. Сафахат маджхула мин хайати Таха Хусайн (Неизвестные страницы из жизни Таха Хусейна). Аль-Хилаль, Каир, 1966, № 2.
21. Аль-Джунди Анвар. Ма'арик аль-адабийя байна Таха Хусайн ва куттаб аль-аср (Литературные сражения между Таха Хусейном и другими современными писателями). Аль-Хилаль, Каир, 1974, № 1.
22. Аль-Каййали Сами. Ма'а Таха Хусайн (Вместе с Таха Хусейном). Каир, 1968.
23. Аль-Калмави Сухайр. Устазий Таха Хусайн (Мой учитель Таха Хусейн). Аль-Хилаль. Каир, 1966, № 2.
24. Али Абд ар-Рида. Таха Хусайн ва ан-нуккад аль-иракиюн (Таха Хусейн и иракские критики). Аль-Хиляль. Каир, 1975, № 10.
25. Аль-Мисри (Египтянин). Каир, 1953, № 12.
26. Аль-Хилаль (Полумесяц). Каир, 1951, № 3 (спец. номер, посвященный юбилею университета).
27. Ар-Рафии Садек Мустафа. Тахта райти-ль-Кур'ан ав аль-ма'ракату байна-ль-кадим ва-ль-хадис (Под знаменем Корана или полемика между старым и новым). Каир, 1926.
28. Бадв Джон. Ад-дуктур Таха Хусайн ва таджрибатуху аз-затияти (Доктор Таха Хусейн и его личный опыт). Аль-Хилаль. Каир, 1974, № 11.
29. Дайф Шауки. Таха Хусайн ва ад-дирасат аль-адабия (Таха Хусейн и литературные занятия). Аль-Хиляль. Каир, 1966, №2.
30. Теймур Махмуд. Мин Махмуд Теймур ила Таха Хусайн (От Махмуда Теймура Таха Хусейну). Аль-Хилаль. Каир, 1966, № 2.
31. Фауст ли-ша'ир аль-алмани аль-кабир Гете («Фауст» великого немецкого поэта Гете); перевод с немецкого яз. Мухаммеда Ауда Мухаммеда. Каир, 1929. Предисловие Т. Хусейна.
32. Хусайн Таха. Сухуф мухтара мин аш-ши'р ат-тамсили инда-ль-йунан (Избранное из древнегреческой драматургии). Каир, 1920.
33. Хусайн Таха. Зикра Аби-ль-Ала (Памяти Абу-ль-Ала аль-Маарри). Каир, 1922.
34. Хусайн Таха. Кадат аль-фикр (Вожди мысли). Каир, 1925.
35. Хусайн Таха. Хадис аль-арба'а (Беседы по средам). Ч. 1. Каир, 1925.
36. Хусайн Таха. Хадис аль-арба'а (Беседы по средам). Ч. 2. Каир, 1926.
37. Хусайн Таха. Ала хамиш ас-Сира (На полях жизнеописания Пророка). Ч.1. Каир, 1932.
38. Хусайн Таха. Хафиз вa Шауки (Хафиз и Шауки). Каир, 1933.
39. Хусайн Таха. Зауджатий (Моя супруга). Аль-Хилаль. Каир, 1934, № 1.
40. Хусайн Таха. Адиб (Литератор). Каир, 1935.
41. Хусайн Таха, Аль-Хаким Тауфик. Аль-каср аль-масхур (Заколдованный замок). Каир, 1936.
42. Хусайн Таха. Ма'а-ль-Мутанабби (Вместе с аль-Мутанабби). Каир, 1936.
43. Хусайн Таха. Ала хамиш ас-Сира (На полях жизнеописания Пророка). Ч. 3. Каир, 1938.
44. Хусайн Таха. Мустакбал-ас-сакафа фи Миср (Будущее культуры Египта). Каир, 1938.
45. Хусайн Таха. Лахазат (Мгновения). Каир, 1942.
46. Хусайн Таха. Джанат аш-шаук (Тернистый рай). Каир, 1945.
47. Хусайн Таха. Фусул фи-ль-адаб ва-н-накд (Главы о литературе и критике). Каир, 1945.
48. Хусайн Таха. Саут Аби-ль-Ала (Голос Абу-ль-Ала). Каир, 1945.
49. Хусайн Таха. Алван (Жанры). Каир, 1952.
50. Хусайн Таха. Хадис аль-арба'а (Беседы по средам). Ч. 3. Каир, 1953.
51. Хусайн Таха. Аль-Адиб йактубу лил хаса (Писатель пишет для избранных). Аль-Адаб. Бейрут, 1955, № 5.
52. Хусайн Таха. Хаза мазхабий (Это мой путь). Аль-Хилаль. Каир, 1955, № 3.
53. Хусайн Таха. Хисам ва накд (Спор и критика). Бейрут, 1955.
54. Хусайн Таха. Адабуна аль-арабий адабун ъаламиюн, мин-аль-хамки анна юкалу инна адабуна адабун махаллиюн (Наша арабская литература мировая, в отличие от того, что говорят: "Она местная"). Аль-Хилаль. Каир, 1957, № 3.
55. Хусайн Таха. Кавмиятуна аль-арабийа байн-аль-мади ва-ль-хадир ва-ль-мустакбал (Наша арабская нация между прошлым, настоящим и будущим). Аль-Хиляль. Каир, 1959, № 1.
56. Хусайн Таха. Мин адабина аль-му'асир (О нашей современной литературе). Каир, 1959.
57. Шараф Абд аль-Азиз. Таха Хусайн ва завал аль-муджтама'а ат-таклиди (Таха Хусейн и закат общества подражателей). Каир, 1977.

назад