Контакты:

Телефон:
(843)293-42-92
E-mail:
ilyasgf@yandex.ru

Валиулла хазрат Якупов

Необходимость формирования
имиджа татар в умме

  Одной из важнейших национальных задач для татар является построение узнаваемого и комплиментарного имиджа в мировой мусульманской умме. Доныне, как показала недавно прошедшая в Казани конференция «Вклад татарских ученых в развитие Исламской цивилизации» с участием ученых из разных стран мусульманского мира, не только представители интеллигенции, но и академические ученые мусульманских стран путают казанских татар не только с крымскими татарами, но и с монголами. В целом казанские татары пока остаются или неизвестными вовсе, либо как весьма незначительный периферийный элемент уммы, что, конечно, нас не может устраивать. Самое неприятное, что нам сопутствует имидж монгольских варваров, который стойко прижился в сознании арабов и для его изменения потребуются значительное усилия.
Необходимо ставить задачу создания позитивного имиджа татар. Одним из путей может стать пропаганда нашего богословского наследия, которое надо издавать на арабском языке, по крайней мере, предлагать для издания татарские богословские труды в издательства арабских стран. Полезным было бы прямое постоянное сотрудничество с панарабскими телеканалами и изданиями, целенаправленное приглашение их в республику по разным поводам.
Самым большим успехом для имиджа татар стало признание в мусульманском мире Президента РТ М. Ш. Шаймиева. Перспективным для татар является тот факт, что М. Ш. Шаймиев стал одним из сопредседателей наряду с Е. М. Примаковым Группы стратегического видения «Россия — Исламский мир», т.к. на этой площадке встречаются влиятельные политики всей уммы и её вполне можно использовать для промотирования позитивного имиджа татар и Татарстана.
Однако наиболее важной задачей является более внятное определение богословского самоосознания татар в широком мусульманском спектре вариаций Ислама. Ведь исчезновение железного занавеса привело к фронтальному общению мусульман России с единоверцами из-за рубежа. Однако оказалось, что Ислам вне границ России отнюдь не един, а более чем многолик. Практически в каждой мусульманской стране есть свой эксклюзивный вариант понимания Ислама, причём часто конфликтно настроенный по отношению к другим мусульманским странам. Ясно заметна явная конкуренция между интерпретациями Ислама разных мусульманских стран. Сейчас в результате миссионерской деятельности заграничных мусульманских центров в России возникли группы симпатизантов из числа российских граждан той или иной мусульманской системе. В некоторых российских регионах и централизованных мусульманских структурах в последние годы заметна тенденция к возрождению и реконструкции собственных версий Ислама, свойственных российским дореволюционным реалиям, особенно это заметно в Дагестане и в рамках ЦДУМ.
Надо понимать, что все мусульманские течения оперируют терминами «интересы Ислама» и выдают именно себя за наиболее последовательных отстаивателей этих интересов, хотя понятно, что за их деятельностью зачастую скрываются интересы конкретных государств и их эгоистичные потребности. Таким образом, высота ценностного статуса интересов Ислама реально служит демагогическим прикрытием совсем других интересов. Опасность такого маскирования под интересы Ислама реальных кланов и интересов конкретных государств пока мало кого в России среди мусульман волнует.
Необходимо отметить, что в Дагестане, например, уже складывается оригинальное устойчивое представление и понимание собственного места в умме и перспективы своего стратегического развития, осознание собственного статуса и самоценности.
Причём сложившаяся идеологическая система понимания Ислама, базирующаяся на суфийском оригинальном наследии является уникальной (совмещение тарикатов шазилии и накшбандии), узнаваемой, носит в себе элемент пассионарности и нацелен на экспорт этого варианта Ислама и во вне дагестанскую умму. Сейчас аналогичный процесс может проявиться и в Чечне на базе наследия Кунта-хаджи Кишиева, последователи которого потенциально способны создать вполне оригинальный собственный вариант Ислама, который также можно предлагать для экспорта, учитывая его сугубую миролюбивость и наличие значительного миротворческого потенциала.
На фоне этих примеров не завидно положение татар, у которых так и не сложилось собственной оригинальной версии Ислама. Бесчисленные рассуждения о джадидизме остались просто набором концепций, которые так и не смогли обрести сторонников из-за богословской невнятности джадидизма. До сих пор даже терминологически не определено содержание самого понятия джадидизм. По сути даже в Казани у каждого ученого имеется собственное понимание этого слова, отнюдь не совпадающее с мнениями других. Татары фрагментируются в конфессиональном плане на сторонников дореволюционного ханафизма, ваххабизма, нурсизма- гюленизма и других течений, а собственной богословской модели не просматривается. Отсутствие консолидации на конфессиональной почве у татар делает их просто человеческим сырьём для иностранных мусульманских проектов. В этой связи как никогда для татар актуально формулирование своей «мусульманской идеи», что позволило бы определить своё место в умме, о направлениях и перспективах развития в рамках Ислама. Исходя из этой идеи можно было бы понять, кто в разноликой мусульманской умме партнеры и союзники для нас, а кто может быть и противники.
Татары даже в силу своего географического положения, не могут, например, ставить задачу возвращения в халифат, т.к. в его состав никогда в своей истории и не входили.
Был прецедент со старанием Рафаэля Хакимова научить весь мусульманский мир реформе Ислама, но этот подход калькирован, как ни странно, с позиции русских консерваторов, которые мыслят себя спасителями христианства, которое якобы теряется в западной Европе. В этой связи построения Р. Хакимова вторичны, находятся в православном патриотическом дискурсе, лишь с перенесением матричной идеи на мусульманскую почву.
Бренд татарского «Джадидизма» вполне возможно использовать как надмирную религиозную идею и претендовать на особую роль татар в умме, но только при условии богословской интерпретации этого бренда, наполнении его некой самоценной мусульманской идеологией и, самое важное, обеспечить ей наличие реальных сторонников, адептов, достаточно преданных этой идее и самоидентифицирующих себя с этим течением. Пока же, к сожалению, таковых даже в Казани в мечетях не видно, там есть ваххабиты, которые самоназывают себя «салафитами», есть ханафиты, есть гюленовцы, есть суфии, таблигиты и другие, но джадидов пока нет, если не считать нескольких сотрудников руководимого Р. Хакимовым института, которые могут себя назвать джадидами, однако и они мечеть практически не посещают, т.к. не являются практикующими мусульманами.